Манифест царицы Государства Российского

Южные границы империи

В начале октября 1762 года Екатерина II созвала совет, в котором приняли участие генерал-прокурор Сената Александр Глебов, граф Григорий Орлов, Пётр Панин и другие приближённые. На совете обсуждали сразу две ключевые проблемы: безопасность южных границ, страдавших от набегов кочевых племён, и необходимость освоения пустующих земель Поволжья.

Именно Панин предложил решение, которое на первый взгляд выглядело простым: заселить эти территории крестьянами из европейских стран, разорённых Семилетняя война. Идея была поддержана.

Манифест

4 декабря 1762 года Екатерина подписала манифест
«О позволении иностранцам (кроме евреев) селиться в России».

Документ перевели на основные европейские языки — немецкий, французский, шведский, голландский — и распространили через газеты и церковные приходы. План был амбициозным: привлечь около 50 000 переселенцев и создать до 10 000 дворов в 104 колониях.

Однако на практике манифест оказался малоэффективным.
Для простых людей в Европе он был слишком расплывчатым: не объяснялось главное — на каких условиях им предлагают переселение. Об этом прямо сообщили императрице её дипломаты — посол в Голландии Александр Воронцов и посол в германских землях Иван Симолин. Екатерина отреагировала быстро.

Новый манифест

22 июля 1763 года был подписан новый манифест:
«О дозволении всем иностранцам, въезжающим в Россию, селиться в разных губерниях по их выбору, их правах и льготах».

Теперь условия были прописаны ясно. Более того, государство брало на себя оплату дороги для малоимущих переселенцев и обеспечивало их суточными. Фактически, возможность переезда становилась доступной для любого желающего.

В тот же день в Санкт-Петербурге была учреждена Канцелярия опекунства иностранных, напрямую подчинённая императрице. Её президентом стал Григорий Орлов. Канцелярия должна была сопровождать колонистов — от прибытия до устройства на новом месте. Практическую организацию поселений в Поволжье поручили представителю Канцелярии на Волге Иван Райс и Саратовской воеводской канцелярии.

Тем не менее, даже переработанный манифест не дал ожидаемого эффекта. К лету 1765 года в Россию прибыло всего около 7 000 колонистов. Это явно не соответствовало масштабам замысла. Летом 1765 года Екатерина вызвала в Санкт-Петербург Воронцова и Симолина. Императрица была недовольна результатами и потребовала предложений, как усилить приток переселенцев. Проблема была подробно обсуждена, и в итоге было найдено прагматичное решение. При разработке нового манифеста Екатерина во многом ориентировалась на датский манифест 1759 года, уже доказавший свою эффективность в привлечении колонистов. Однако даже переработанный и существенно улучшенный вариант не дал ожидаемого результата.

К лету 1765 года в Россию прибыло всего около 7 000 переселенцев. Причём большинство из них составляли бывшие датские колонисты, согласившиеся на переезд в Поволжье при активном участии российского консульства и частных вербовщиков, действовавших непосредственно на территории датских колоний. Это явно не соответствовало масштабам первоначального замысла. Главная проблема заключалась в том, что один лишь манифест, без опоры на разветвлённую агентурную сеть и без активной информационной и вербовочной кампании, не вызывал доверия у населения. В этом отношении датская практика, основанная на работе агентуры Моритца, оказалась значительно эффективнее.

Кроме того, функции агентов не ограничивались агитацией. Они обеспечивали организацию переезда: занимались доставкой семей в Любек, оказывали финансовую поддержку, помогали с оформлением документов и формировали транспортные группы для дальнейшего пути. Подобной инфраструктуры у Российской империи на тот момент попросту не существовало."

Услуги частных вызывателей

Воронцов предложил привлечь к вербовке частных посредников — так называемых «вызывателей». Среди них были Кано де Борегард из Эльзаса, Отто Фридрих фон Монжу, а также французы Леруа и Дебофе. Канцелярия Орлова оперативно заключила с ними контракты, предоставив официальное разрешение и финансирование.

Был разработан и единый договор — формуляр, который заключался между колонистом и вызывателем как представителем российской власти. Согласно этому договору, Российская империя гарантировала переселенцам:

• свободу вероисповедания;
• строительство школ для каждой конфессии;
• медицинскую помощь;
• освобождение от налогов на первые годы;
• предоставление земли в наследственное владение
  (пашни, луга, леса — «одни из лучших и плодороднейших угодий»);
• аналогичные права для взрослых детей, создающих собственные семьи.

Взамен колонист обязан был:

• соблюдать законы и порядок в колонии;
• подчиняться местной администрации;
• ежегодно отдавать десятую часть продукции;
• продавать урожай прежде всего руководителю колонии и не завышать цены.

Ключевая особенность этой системы заключалась в том, что владельцем колонии становился вызыватель. Этим такие поселения отличались от государственных (коронных) колоний. Дополнительно французские посредники предложили расширенную схему — не только вербовку и перевозку, но и организацию жизни колонистов на месте.

Результат оказался заметным: им удалось привлечь 14 960 человек — более половины всех переселенцев, прибывших в Россию, и около 56 % от числа осевших в районе Саратова.

Комиссары короны

Параллельно Симолин предложил ещё один механизм — назначение официальных комиссаров под присягой. Им предполагалось дать высокий статус, достойное содержание и перспективу дипломатической карьеры. Идея была принята.

В регионах, где власти не препятствовали эмиграции, действовали комиссары. Там же, где выезд населения ограничивался, использовали частных вызывателей — в случае конфликтов ответственность можно было переложить на них. Это было продуманное решение: Российская империя получала людей, но избегала прямых дипломатических осложнений.

По предложению Симолина в Ульме и Франкфурте-на-Майне были учреждены комиссарские пункты, через которые шёл набор и отправка переселенцев в Любек. Комиссаром в Ульме стал Карл Фридрих Майкснер из Аугсбурга — фигура, почти не оставившая следа в истории.

Во Франкфурте эту роль получил Иоганн Фациус, давний знакомый Симолина. Ранее он более десяти лет служил у английских дипломатических агентов в Мюнхене и Регенсбурге и имел опыт работы в Голштинско-Готторпской канцелярии.

Фациус оказался одним из самых результативных организаторов переселения:
через него в Россию отправились 10 148 немецких колонистов.