Российская империя и Датское королевство - борьба за колонистов

В нужное время, в нужном месте

Прежде чем перейти непосредственно к нашим предкам — семье Йохан Михаэль Майер, — стоит сказать несколько слов о взаимосвязи колониальной политики Дании и России. Так сложилось, что именно Дания стала одной из первых европейских стран, серьёзно пострадавших от последствий российской колониальной политики. И, возможно, это было не случайно.

Первоначальный успех датской колонизационной программы во многом объяснялся грамотно составленным манифестом 1759 года. Он вызывал доверие и находил отклик у потенциальных переселенцев. Особенно привлекательными были условия: организация и оплата переезда за счёт казны, выдача суточных, а также налоговые льготы в первые годы жизни в колониях.

Непростой задачей оставалась организация вербовочной кампании и транспортировки людей. С этим датчане справились довольно успешно. Однако главная проблема проявилась позже — на этапе закрепления колонистов на местах. Здесь требовалась длительная финансовая и административная поддержка государства. С этой задачей Датское королевство не справилось. И не последнюю роль в этом сыграла Российская империя.

Как уже упоминалось, герцогство Шлезвиг-Гольштейн-Готторп после Северной войны оказалось в руках датской короны. Российский император Пётр III был сыном Карла Фридриха — прежнего владельца этих земель — и, соответственно, их законным наследником. С детства, родившийся в Киле Карл Петер Ульрих (будущий Пётр III) вынашивал серьёзные намерения вернуть эти территории. Датчане это прекрасно понимали. После смерти Елизавета Петровна и вступления Петра на престол в январе 1762 года они начали активно готовиться к возможной войне.

Эта подготовка оказалась крайне затратной. Государственная казна Дании быстро опустела. Король Фридрих V был вынужден ввести режим жёсткой экономии и даже распродать часть собственных земель, чтобы покрыть текущие расходы. В первую очередь последствия этих мер ударили по колонистам, которые напрямую зависели от государственных субсидий.

Однако военным планам Петра III не суждено было осуществиться. В июне 1762 года, в результате переворота, на престол взошла Екатерина II. Она трезво оценивала ситуацию и не собиралась втягиваться в дорогостоящую войну с Данией за территории сомнительной ценности. У неё были другие приоритеты — прежде всего укрепление южных границ России. И здесь иностранные колонисты играли ключевую роль.

Екатерина внимательно следила за положением немецких колонистов в Дании и заметила, что их ситуация стремительно ухудшается. Всё больше людей начинали задумываться о смене места жительства. Она не упустила этот момент. Фактически, императрица воспользовалась принципом: оказаться в нужное время в нужном месте.

Приезжайте - не пожалеете

Первый манифест Екатерины от декабря 1762 года, несмотря на громкий замысел, оказался слабым с практической точки зрения. Он не был подкреплён ни чётко прописанными условиями, ни эффективной информационной кампанией. Распространялся он в основном через печатные издания в городах. В результате документ не вызвал доверия и не дал ожидаемого эффекта.

• Во-первых, значительная часть потенциальных переселенцев жила в сельской местности и была неграмотной. До них содержание манифеста просто не доходило.
• Во-вторых, в нём не были ясно обозначены ключевые условия: какие именно льготы предоставляются, как будет организован переезд, где и на каких условиях люди будут жить.

В итоге лишь немногие решились отправиться в далёкую и неизвестную Россию.

Однако Екатерина быстро училась — и не случайно вошла в историю как Великая. Учитывая успех датской модели, уже в июле 1763 года она издала новый манифест, во многом основанный на документе Фридриха V. В нём чётко и подробно были прописаны все условия: суточные выплаты, компенсация дорожных расходов, места поселения, освобождение от налогов и повинностей, свобода вероисповедания, строительство церквей, размеры земельных наделов, обеспечение скотом и инвентарём.

Этот манифест оказался действительно сильным инструментом. И первыми это почувствовали датчане. Всё больше немецких колонистов, разочарованных в датской политике и не видевших перспектив, начали смотреть в сторону России. Для Российской империи они представляли особенно ценный ресурс.

Во-первых, их было проще привлечь. Они уже покинули родные места, не имели имущества, обладали опытом основания поселений и были разочарованы прежними условиями. Кроме того, введение датскими властями ежегодных экзаменов, по итогам которых часть колонистов лишалась своего статуса, ещё больше подрывало уверенность людей в будущем.

Во-вторых, важную роль играло географическое положение. В XVIII веке самым удобным и дешёвым способом передвижения оставался водный транспорт. Дания и Россия были связаны Балтийским морем, а такие города, как Любек, Киль и Гамбург, находились в непосредственной близости от датских колоний и значительно упрощали логистику.

Центром вербовки в Северной Европе стало российское дипломатическое представительство в Гамбурге под руководством Алексей Мусин-Пушкин. Именно по его рекомендации Екатерина взяла за основу нового манифеста датский образец. Сразу после публикации манифеста в июле 1763 года Мусин-Пушкин активно включился в работу. Документ был переведён на несколько языков и опубликован в местной прессе. Результат оказался быстрым и заметным.

Многие немецкие колонисты, изгнанные датскими властями после ревизии 1763 года и оставшиеся без средств к существованию, скопились в Гамбурге и Любеке в поисках работы. Значительная часть из них подала прошения о включении в списки российских переселенцев. После регистрации колонисты и их семьи переходили на полное содержание Российской короны вплоть до отправки в Россию.

В архиве Шлезвиг-Гольштейна сохранились письма переселенцев, позволяющие представить, как это происходило на практике.

Так, некий Мартин Виттманн писал в июне 1764 года своему брату:

«После прибытия в Гамбург мы сразу записались на приём к комиссару Российской короны, который принял нас и немедленно обеспечил каждую семью временным жильём, а также выдал суточные — 8 шиллингов на мужа, 5 на жену и по 3 на каждого ребёнка».

Спустя три недели он вновь писал, уже из Любека, ожидая отправки в Россию. Он убеждал брата поспешить и присоединиться к нему, чтобы отплыть вместе с семьёй, и подробно описывал обещанные условия жизни в поволжских колониях.

Российский дипломат - Пушкин-Мусин

Мусин-Пушкин лично общался с изгнанными и бежавшими колонистами из Ютландии и Шлезвига, расспрашивал их о положении дел и настроениях. Полученные сведения лишь укрепили его в мысли: вербовку необходимо вести непосредственно в самих колониях.

Официальным агентам доступ туда был закрыт. Поэтому он предложил использовать бывших колонистов как посредников. Об этом он писал Екатерине II в письме от 30 сентября 1763 года. Именно через таких людей манифест проникал в колонии. Особо способные агенты активно использовали устную агитацию — «из уст в уста». В таких случаях личная убедительность часто заменяла факты.

Однако наибольшую изобретательность проявили частные вызыватели. В начале 1765 года они начали распространять письма якобы от бывших колонистов, уже обосновавшихся в России. В этих письмах описывалась идеализированная жизнь в поволжских колониях — с явным расчётом на эмоциональное воздействие.

До 1765 года датские власти активно препятствовали оттоку населения. Беглецов и агентов подвергали наказаниям. Но удержать людей силой оказалось невозможно. В апреле 1765 года Фридрих V издал указ, разрешавший колонистам и резервистам свободно покидать места проживания. Незадолго до этого были сокращены государственные пособия. После этого отток достиг максимума.

Вербовочная кампания России в датских колониях оказалась чрезвычайно успешной. До 1766 года их покинули около 1000 семей немецких колонистов. Из них примерно 60% — 604 семьи — переселились в Российскую империю.

В Поволжье прибыло 455 семей, что составило около 7% всех поволжских колонистов.