Семья Ивана Яковлевича Майера

В сентябре 1941 года с территории автономии немцев Поволжья в Омскую область было отправлено более 90 тысяч человек — 34 эшелона. Один из них, эшелон №742, покинул станцию Анисовка 3 сентября и направился в Омск. В нём перевозили депортированных немцев Терновского, Кукусского и Зельманского кантонов — около 2300 человек, которых впоследствии распределили по Тарскому и Тевризскому районам Омской области.

Среди депортированных находилась и семья Ивана Яковлевича Майера: Иван, Кристина, четверо детей — Иван, Лидия, Эмма и Ирма, а также мать Кристины — Катарина Андреевна Беккер (Думлер). Через шесть дней эшелон прибыл в Омск — город на слиянии Иртыша и Оми.

Шуга

По прибытии в Омск семью Ивана, скорее всего, разместили в рассыльном лагере на берегу Иртыша, неподалёку от железнодорожного моста. Лагерь существовал ещё с начала 1930-х годов и служил перевалочным пунктом для спецпереселенцев, которых затем отправляли дальше на север — чаще всего на баржах и пароходах, реже пешком или на лошадях.

Примерно в начале октября судно с семьёй Ивана отправилось вниз по Иртышу в сторону Тевризского района. В конце октября, преодолев более 500 километров, пароход пришвартовался у пристани села Иванов Мыс, где семью Майер и расквартировали.

Скорее всего, Иванов Мыс не был конечным пунктом их назначения, и оказались они там по воле обстоятельств. Иван Яковлевич вспоминал, что к концу октября по Иртышу уже пошла шуга — рыхлые скопления льда в воде. Капитан судна, дойдя до Иванова Мыса, решил прекратить навигацию, опасаясь, что пароход просто встанет во льдах. И хотя офицер военизированной охраны спецпоселенцев настойчиво требовал продолжать путь, капитан своего решения не изменил.

Вероятнее всего, семью Майер должны были доставить в Тевриз, где находилась Сибирская комендатура, распределявшая спецпереселенцев по отдалённым и малонаселённым поселениям. Как правило, такие спецпосёлки создавались вдали от городов, больших рек и железных дорог, а также крупных хозяйственных центров — в местах с острой нехваткой рабочей силы.

Одним из таких районов был бассейн реки Туй на правом берегу Иртыша. Ещё в начале 1930-х годов там появились крупные спецпоселения — Заборск (513 человек), Комаринск (407 человек) и Средний Итюгас (333 человека). По всей видимости, именно туда первоначально и должна была попасть семья Ивана Яковлевича Майера.

Омская область

В 1716 году, в месте слияния рек Омь и Иртыш, подполковником Иваном Бухгольцем была заложена Омская крепость, предназначенная для защиты южных границ Российского государства. Со временем крепость разрослась и в 1781 году получила статус города — Омска, став административным центром Западной Сибири.

Позднее границы и названия региона неоднократно менялись, пока в декабре 1934 года не была образована современная Омская область.

Область протянулась почти на 600 километров с юга на север и примерно на 300 километров с востока на запад. Через всю её территорию течёт Иртыш — одна из крупнейших рек Сибири, вдоль которой десятилетиями перевозили ссыльных, спецпереселенцев и заключённых.

Сегодня в Омской области проживает чуть менее двух миллионов человек. В её состав входит 32 района, в том числе и Тевризский район, куда осенью 1941 года была отправлена семья Ивана Майера.

Тевризский район

Иртыш берёт начало в горах Алтая на территории современного Китая и, проходя через Казахстан и Россию, несёт свои воды через всю Западную Сибирь к Оби. На одном из его притоков — речке Тевриз — в XVIII веке появилась русская деревня Тевризка, расположенная примерно в 650 километрах ниже Омской крепости по течению Иртыша.

Долгое время российские власти запрещали самовольное основание русских поселений в отдельных районах Сибири, стараясь избежать конфликтов с местным татарским населением. Лишь в 1785 году поселение было официально узаконено и получило название Тевриз.

Со временем село стало административным центром Тевризской волости в составе Тобольской губернии, а позже — Тевризского района, Сибирского края. В декабре 1934 года район вошёл в состав вновь образованной Омской области.

К началу войны в Тевризском районе проживало около 24 тысяч человек, из них примерно четыре тысячи — в самом Тевризе.

Иванов Мыс

Село Иванов Мыс находится примерно в 560 километрах вниз по течению Иртыша от Омска и расположено прямо на берегу реки. Как и Тевриз, село было основано русскими переселенцами. Официальной датой основания считается 1763 год. Вероятнее всего, своим названием село обязано какому-то Ивану — история его имени, к сожалению, не сохранилась.

Однако люди жили здесь задолго до появления русских поселенцев. Недалеко от села археологи исследовали могильник «Иванов Мыс I», относящийся к XIII–XIV векам. В захоронениях был найден инвентарь кипчаков, а происхождение найденных предметов оказалось удивительно широким — от Золотой Орды и Китая до Поволжья, Руси и Сибири. Это позволило исследователям предположить, что через эти места проходил один из участков древнего Сибирского пути, связывавшего азиатские земли с Европой.

В 1928 году в селе проживало около 660 человек — в основном русские. Сегодня население Иванова Мыса составляет менее 300 жителей и продолжает сокращаться (карту см. здесь).

По прибытии в Иванов Мыс семью Ивана Яковлевича расквартировали у местных жителей. Позже им выделили небольшой дом прямо на берегу Иртыша. Почти сразу Иван и Кристина получили работу в местном колхозе имени Чапаева, основанном незадолго до войны — в 1940 году. Иван работал бухгалтером в конторе, Кристина — колхозницей.

Несмотря на это, положение семьи оставалось тяжёлым. Продовольствия не хватало, а впереди была первая сибирская зима. Через несколько месяцев после переезда умерла их младшая дочь Ирма.

В январе 1942 года Ивана мобилизовали в Трудармию и отправили в Ивдельлаг на лесозаготовки. С этого момента все заботы о детях и тяжесть военного времени легли на плечи Кристины и её матери — Катарины Андреевны.

Трудармия

Ивдельлаг
Город Ивдель расположен на берегу одноимённой реки, примерно в 430 километрах к северу от Екатеринбурга, и является самым северным городом Свердловской области. Он возник в 1831 году как посёлок при золотопромывательной фабрике. В 1923 году Ивдель стал районным центром, а вскоре в этих местах начались масштабные лесоразработки.

В августе 1937 года имущество Ивдельского леспромхоза «Свердловлес» было передано системе ГУЛАГа НКВД СССР. Так появился Ивдельлаг — один из крупнейших лесных лагерей страны. Именно сюда в начале 1942 года был отправлен Иван Яковлевич Майер — один из примерно 12 тысяч советских немцев, мобилизованных в том году в Ивдельлаг.

Фабрика смерти
Лесные лагеря ГУЛАГа считались одними из самых тяжёлых. Особенно высокой смертностью в годы войны отличались Ивдельлаг и Усольлаг. В среднем ежегодно там погибал примерно каждый шестой заключённый. Однако положение трудармейцев было ещё тяжелее. Мобилизованных советских немцев использовали преимущественно на самых изнурительных работах — лесоповале и лесосплаве. Люди работали в суровом северном климате, жили в переполненных бараках и постоянно недоедали.

С продовольствием ситуация была катастрофической. Формально существовали установленные нормы снабжения, однако фактически значительная часть продуктов до заключённых просто не доходила. К примеру, в 1942 году вместо положенных 600 граммов муки выдавалось около 310 граммов, а из 100 граммов крупы — лишь около десяти. При этом невыполнение производственной нормы влекло за собой дополнительное сокращение пайка.

Последствия были страшными. Из нескольких тысяч немцев-трудармейцев, мобилизованных в Ивдельлаг в 1942 году, к концу 1943 года в живых осталась лишь примерно треть. Общее число заключённых лагеря за тот же период сократилось примерно с 19 тысяч до 5700 человек.

При этом власти старались скрывать реальные причины смертности. В 1941 году санитарным ведомствам было предписано не указывать в документах такие причины смерти, как истощение или авитаминоз, заменяя их более расплывчатыми формулировками.

Так, семья Нины Эрнстовны Кинстлер — жены Ивана Готлибовича — получила из Ивдельлага извещение о смерти её отца с короткой записью: «умер на лесоповале».

Те немногие трудармейцы, которым удалось выжить, зачастую возвращались с тяжёлыми последствиями для здоровья. Многие страдали алиментарной дистрофией и хроническими заболеваниями органов пищеварения — результатом многолетнего голода и попыток выжить за счёт «даров леса». Иван Яковлевич был одним из них. Хотя его судьба вполне могла закончиться там же, в северном лесу Ивдельлага.

Дед Линкер
Эта история могла произойти поздней осенью 1942 года.

Лес с участков лесоповала сплавляли вниз по рекам, однако сами вырубки часто находились далеко от воды. Чтобы доставлять брёвна после распиловки к реке, трудармейцы использовали самодельные вагонетки. Во время одной из таких перевозок вагонетка, на полной скорости катившаяся вниз с горы, зашибла Ивана. Охрана, по привычке, оттащила бездыханное тело Ивана в сторону и бросила на кучу других тел трудармейцев, лежавших у обочины дороги и ожидавших погрузки в телегу для последующего захоронения в братской могиле.

В конце рабочего дня, сосед Ивана по бараку, которого все звали дед Линкер, возвращался в барак. Проходя мимо кучи со слегка запорошенными снегом телами, дед Линкер увидел лежащее сверху тело Ивана, и заметил, что на нём меньше снега, чем на других, что могло означать, что снег таял от тепла тела. Линкер подбежал к куче, стащил Ивана вниз, расстегнул тому фуфайку и засунул руку под мышку. Там было тепло. Иван находился в бессознательном состоянии, но был ещё жив. Линкер поднял тревогу и оттащил Ивана в лазарет - оздоровительный пункт Ивдельлага в "Глухарном", где собирали всех больных, инвалидов и доходяг и доводили их до "рабочего состояния".

Иван выжил и немного оклемался. Однако вернуться к тяжёлой работе на лесоповале он уже не мог. После травмы он был сильно ослаблен, а постоянное недоедание и питание лесными ягодами окончательно подорвали ему желудок. После выписки Иван некоторое время работал десятником — объезжал участки, измерял и учитывал готовый лес.

Доходяги
К осени 1943 года состояние Ивана вновь резко ухудшилось. Лагерное руководство признало его нетрудоспособным и решило комиссовать домой как доходягу. В лагерной системе так называли людей, доведённых до крайнего истощения — измождённых, обессиленных и фактически умирающих. Если человека уже невозможно было вернуть в "рабочее состояние", его отпускали домой. Содержать "дармоеда" на лагерном пайке никто не собирался.

В начале октября 1943 года Ивану Майеру и ещё двум доходягам-трудармейцам из Омской области выдали справки о досрочном освобождении по состоянию здоровья, трёхдневный паёк и выставили за ворота лагеря со словами:

— Идите домой… если дойдёте.

К сожалению, мне не удалось найти официальных документов о пребывании Ивана Яковлевича в Ивдельлаге. Я не знаю точно, где именно он жил и на каких объектах работал.

Сам лагерь представлял собой огромную систему. Заключённые занимались не только лесозаготовками, но и строительством железной дороги, аэродрома, спиртового завода, разработкой рудников, а также деревообработкой и производством мебели.

В воспоминаниях немцев-трудармейцев железная дорога Ивдельлага нередко упоминалась как «дорога смерти». Среди местных жителей даже ходила легенда, что под каждой её шпалой лежит один немец-трудармеец. Конечно, у меня возник вопрос: зачем вообще было строить эту дорогу ценой таких огромных потерь, если лес можно было сплавлять по рекам? И, как оказалось, ответ на этот вопрос был куда мрачнее, чем я предполагал.

Дорога смерти.
Железо само по себе — металл сравнительно мягкий. Для придания ему прочности в сплав добавляют углерод, получая сталь. Однако для производства особо прочной стали, необходимой в оборонной промышленности, используются и другие добавки. Одной из важнейших был марганец.

До начала Великой Отечественной войны Советский Союз получал почти весь марганец из месторождений Украины и Грузии — прежде всего из Никополя и Чиатуры. Но в 1941 году эти районы оказались под угрозой захвата немецкой армией, и советское руководство было вынуждено срочно искать новые источники сырья. Тогда вспомнили о месторождении марганца, обнаруженном ещё в 1920 году примерно в двадцати километрах севернее Ивделя, возле речки Полуночной. Месторождение получило название речки. Из-за отсутствия инфраструктуры оно долгое время не разрабатывалось, однако в условиях войны ситуация резко изменилась.

Летом 1941 года в Ивдель был эвакуирован украинский трест «Никополь-Марганец» вместе с оборудованием и частью специалистов. Уже к концу года рудник «Полуночный» начал поставлять марганцевую руду на оборонные предприятия Урала. Но возникла серьёзная проблема — доставка руды.

Железнодорожная ветка из Надеждинска (сегодня - Серов) заканчивалась в Ивделе, а от рудника до станции руду перевозили по временной дороге-лежнёвке — настилу из брёвен, проложенному через тайгу и болота. Грузовики постоянно вязли, снабжение срывалось, а потребности военной промышленности росли. В этих условиях руководство СССР приняло решение срочно строить железную дорогу от месторождения Полуночное до станции Ивдель.

Всё для фронта! Всё для победы!
Основная тяжесть строительства железной дороги легла на немцев-трудармейцев. Для этой работы были сформированы три строительные колонны общей численностью около двух тысяч человек. Работы велись практически вручную. Люди прокладывали пути через болота и промёрзшую землю, используя минимальное количество техники — на всём участке имелся лишь один паровой экскаватор. Весной, после оттепели, земляное полотно начало проседать, а рельсы уходили в грунт. Значительную часть дороги пришлось фактически строить заново.

К августу 1942 года линия уже использовалась для перевозки грузов. Первые составы двигались со скоростью всего 5–10 километров в час и тянули лишь несколько вагонов, однако даже это имело огромное значение для снабжения оборонной промышленности. К концу 1942 года дорога была полностью приведена в порядок и сдана в эксплуатацию.

Помимо строительства дороги, около полутора тысяч немцев-трудармейцев работали непосредственно на добыче и транспортировке марганцевой руды. Добыча велась как открытым, так и шахтным способом. В карьерах руду нередко грузили вручную — на носилках, прямо в железнодорожные вагоны.

В 1942 году возле месторождения появился рабочий посёлок Полуночный, где жили горняки, железнодорожники и трудармейцы.

В начале войны Советский Союз был вынужден закупать часть марганца в США. Однако уже к концу 1942 года рудники Полуночного и Башкирии практически полностью обеспечивали потребности советской оборонной промышленности. Марганцевая руда шла на производство брони, стали и другой продукции, необходимой фронту. Хватало его даже для медицины и других отраслей.

Полуночный рудник быстро превратился в стратегически важный объект. Благодаря его развитию Ивдель в 1943 году получил статус города районного подчинения.

В этом мире нет ничего невозможного - вопрос цены.

Точных данных о количестве людей, прошедших через Ивдельлаг за годы его существования, найти не удалось. По официальной статистике, одновременно в лагере содержалось около 20 тысяч заключённых. Всего же, по имеющимся данным, за время существования Ивдельлага с 1937 по 1951 год там погибло около 30 тысяч человек.

Ивдельлаг был самым большим лесным лагерем в системе ГУЛАГа по количеству мобилизованных немцев трудармейцев. Примечательно, что на месте Ивдельлага до сих пор находятся и исправно функционируют исправительно-трудовые лагеря. Карту Ивдельлага можно посмотреть здесь.

Возвращение

Я просмотрел дорожные карты Свердловской области 1930–1940-х годов и попытался реконструировать путь, которым Иван и двое его попутчиков возвращались домой из Ивдельлага.

Весь лес из лагеря сплавляли по системе северных рек — Ивдель, Лозьва и Сосьва (см. карту Ивдельлага). И что интересно: если двигаться вниз по течению этих рек, а затем дальше через бассейн Тобола и Иртыша, можно было постепенно выйти к Тевризскому району Омской области, где находилась семья Ивана. Возможно, именно этим путём они и добирались.

Иван позже рассказывал сыну, что большую часть дороги они прошли пешком. Иногда удавалось проехать часть пути на попутных подводах или грузовиках. Ночевали где придётся — если повезёт, у людей в деревнях по дороге. Там же добывали себе еду. Сам Иван и ещё один попутчик — Яков Шлегер — были настолько истощены, что самостоятельно вряд ли смогли бы осилить путь до дома. Спасением для них стал молодой рукастый парень, имя которого в семье, к сожалению, не сохранилось. В селениях, в которых они останавливались, он брался за любую работу (починка обуви, ремонт мебели и инвентаря, помощь по хозяйству). В награду они получали немного еды и ночлег.

Единственная дорога из Ивделя в цивилизацию вела на юг, вдоль реки Сосьва, через город Серов. Ниже по течению Сосьва сливается с Лозьвой и образует реку Тавду, вдоль которой тогда также проходила дорога — вплоть до её впадения в Тобол. Этот отрезок пути составлял примерно 800 километров. Далее путь шёл через бассейн Иртыша в сторону Тевризского района.

По самым скромным подсчётам, Иван и его попутчики преодолели около 1250–1300 километров. В дороге они провели больше месяца.

Добравшись до Тевриза, попутчики разошлись по своим сёлам. Но сам Иван до дома дойти уже не смог. В один из ноябрьских дней в дом Кристины постучал почтальон и сообщил, что её муж находится в одной из деревень неподалёку от Тевриза — у него больше не осталось сил идти дальше. Тогда Катарина Андреевна собрала тёплую одежду и немного еды, сама впряглась в сани и пешком, по снегу, отправилась за Иваном и привезла его домой.

Дома

После возвращения Ивана домой Кристина и Катарина Андреевна ещё почти полгода выхаживали его. Лишь к весне 1944 года он немного окреп и смог снова выйти на работу в колхоз имени Чапаева, где вновь занял должность бухгалтера.

Однако последствия Ивдельлага остались с ним на всю жизнь. Подорванное голодом и тяжёлой работой здоровье Иван Яковлевич восстановить уже так и не смог — особенно сильно пострадал желудочно-кишечный тракт.

Несмотря на все пережитые трудности, жизнь постепенно продолжалась. В Ивановом Мысу у Ивана и Кристины родились двое моих "сообщников" — Фрида Ивановна (16 мая 1945 года) и Виктор Иванович (24 сентября 1946 года).

Весной 1947 года Ивана направили председателем колхоза имени Чкалова в село Комаринск, расположенное примерно в ста километрах северо-восточнее Иванова Мыса. Переезжали всей семьёй пешком. Нехитрый скарб везли на санях, вместе с собой гнали корову и нескольких овец. Маленького Виктора Катарина Андреевна привязала к груди и укутала тёплым зипуном — так всю дорогу и несла его на себе.

Комаринск

Если бы меня попросили одной фразой описать местоположение Комаринска, я бы сказал:
«Куда Макар телят не гонял».

После долгих поисков мне удалось найти Комаринск лишь на двух старых картах — 1957 (см. здесь) и 1964 годов.

Очень точно атмосферу этих мест описала А. А. Кейльман, высланная из Красного Яра в 1933 году и работавшая учительницей в Комаринске в первые годы существования местной школы:

«После мытарств и дорожных скитаний нам определили место поселения — в 22 километрах от села Ермиловка. Больно непохожим оно оказалось на привольные поволжские степи — тайга, болота, комары и гнус. Отсюда до Васюганских болот — рукой подать, а дальше — тундра. Созвучно этому территорию нового обитания назвали Комаринском».

В 1933 году, посреди глухой тайги, на берегах речки Таимтаит — притока Туя — были основаны два спецпоселения: Комаринск и Гремячий. Вместе они образовали поселение Гремяче-Комаринск. Левобережный Комаринск заселяли преимущественно немцами-спецпереселенцами. На другом берегу, в соседнем Гремячем, жили выходцы из разных регионов СССР — украинцы, греки, калмыки и представители кавказских народов.

Несмотря на тяжелейшие условия, люди пытались обустраивать жизнь основательно. В Комаринске строили добротные дома, крыши покрывали дранкой, хотя во многих окрестных деревнях по-прежнему обходились соломой.

В 1934 году в поселении открылась школа. Тогда же на базе спецпоселений была создана артель имени Чкалова, позже преобразованная в колхоз. Первые годы жители в основном занимались раскорчёвкой леса и подготовкой земли под сельское хозяйство. Со временем, в Комаринске были построены кирпичный завод и несколько смолокурен.

Поначалу жители Гремячего терпели такое положение вещей. Однако после того, как в Комаринском был построен ещё и спиртово-порошковый завод, нервы у них сдали, и они постепенно начали перебираться к соседям - на правый берег. Через некоторое время, спецпоселение "Гремячий" опустело и прекратило своё существование.

Особенно тяжёлым для Комаринска стало начало войны. К концу 1941 года сюда прибыли новые колонны спецпереселенцев, и население выросло примерно до 1300 человек. Уже в следующем году многих мужчин мобилизовали в Трудармию. Забота о семьях легла на женщин.

Практически весь урожай колхоза отправлялся на нужды государства. Люди жили на скудные спецпайки, которых едва хватало, чтобы не умереть от голода. За годы войны в Комаринске погибло около 500 человек.

И снова председатель колхоза

С марта 1947 года по 1955 год Иван Майер был председателем колхоза имени Чкалова. За этот короткий период он показал себя прекрасным управленцем, способным мыслить и действовать как оперативно, так и стратегически. А это значит, что он был на своём месте. Судите сами.

За восемь лет его правления в Комаринске появились лесопильный, пихтоваренный и скипидарный заводы. У тайги постепенно отвоёвывали новые участки земли под сельское хозяйство и полеводство. Одними из первых в округе в Комаринск провели линии электропередачи и радиосвязь.

Впрочем, электричество в посёлке появилось ещё раньше. В конце 1940-х годов Иван приобрёл для колхоза локомобиль — передвижной паровой двигатель с электрогенератором. Его установили на берегу реки, и по вечерам в домах Комаринска до полуночи горел свет. В соседней Ермиловке электричества тогда ещё не было.

Вместе с генератором Иван купил электрический токарный станок, а затем "украл" в Журавлёвке прекрасного токаря — Петера Шулера. Кроме этого, он "увёл" хорошего кузнеца Генриха Беллера и его брата (бондаря) из села Петрово, находившегося в 20 километрах от Тевриза. За это, кстати, несколько позже сын Генриха - Фёдор "увёл" у Ивана старшую дочку Лидию и сделал его дедом.

Иван постоянно искал по окрестным сёлам хороших специалистов и старался любыми способами перетащить их в Комаринск. Под его управлением, колхоз им. Чкалова стал передовым и считался одним из лучших в области.

Друзья доходяги

Не забыл Иван и своих товарищей по Трудармии. Он разыскал Якова Шлегера, с которым вместе возвращался домой из Ивдельлага, и устроил его главным бухгалтером в свой колхоз. Жена Якова, Катарина, также работала в хозяйстве.

Позже Иван нашёл и Адольфа Кригера — ещё одного бывшего трудармейца. Кригер был родом из Ростова, а его жена Шура происходила из донских казаков. Их семья тоже перебралась в Комаринск.

Разыскал Иван и деда Линкера — человека, фактически спасшего ему жизнь в Ивдельлаге. Линкер стал его личным водителем (кобылы). Летом они с дедом Линкером гоняли на телеге, зимой - на кошевке (санях).

Однако жизнь в Комаринске не обходилась без проблем. Адольф Кригер любил выпить и со временем начал проводить махинации с бухгалтерскими документами, пытаясь заработать дополнительные деньги. В итоге этим заинтересовались соответствующие органы. Кригера арестовали. Под следствие попал и сам Иван. Некоторое время существовала реальная угроза, что он тоже окажется в заключении, однако в итоге дело против него было закрыто. После ареста Кригера его семья уехала обратно в Ростов.

И снова дед Линкер

С 1947 по 1955 год Кристина также работала в колхозе имени Чкалова — обычной колхозницей. За годы жизни в Комаринске у Ивана и Кристины родились ещё трое детей: Лилия (12 февраля 1950 года), Мария (15 августа 1951 года) и Александр (2 июля 1953 года).

Кстати, рождение младшего сына также не обошлось без участия деда Линкера. Своей акушерки в Комаринске не было, поэтому рожениц обычно отвозили в Ермиловку. Когда подошёл срок Александру появиться на этот свет, дед Линкер погрузил Кристину в телегу и повёз через тайгу в соседнее село

Однако, Александр решил осчастливить этот свет своим появлением немного раньше - на берегу речки Туй, по дороге между Комаринском и Ермиловкой. Недолго думая, дед Линкер засучил рукава и принял роды у Кристины прямо под открытым небом.

В Ермиловку они уже не поехали.

Вот такой он был - дед Линкер.

Иван Иванович

Средняя школа-семилетка в Комаринске пользовалась хорошей репутацией. При школе даже действовал интернат, где жили и учились дети из окрестных деревень.

После переезда семьи в Комаринск весной 1947 года старший сын Ивана — Иван Иванович — продолжил обучение уже в местной школе и окончил там четвёртый класс. В 1950 году он успешно завершил семилетнее образование и решил учиться дальше, чтобы получить полное среднее образование. Однако для семьи спецпоселенцев это было непросто сразу по двум причинам.

Во-первых, спецпереселенцам запрещалось покидать место проживания без разрешения коменданта.

Во-вторых, обучение в старших классах тогда было платным. Ближайшая школа с десятилетним образованием находилась примерно в пятидесяти километрах от Комаринска — в селе Журавлёвка (карту см. здесь).

Обе проблемы удалось решить. Иван Яковлевич поддерживал хорошие отношения с местным комендантом, который жил прямо в Комаринске, и тот выдал разрешение на выезд. Родители также сумели найти деньги на оплату обучения сына.

Во время учёбы Иван Иванович жил в Журавлёвке у русской женщины, которая бесплатно пустила его к себе. В те годы подобная взаимопомощь встречалась нередко. На каникулы он возвращался домой, в Комаринск.

После окончания школы Иван Иванович вернулся обратно в село и около полутора лет преподавал в местной школе. В 1953–1955 годах у него учились собственные младшие брат и сестра — Фрида и Виктор.

Младшие дети семьи

В 1946 году Лидия пошла в школу в Ивановом Мысу, а после переезда семьи продолжила учёбу уже в Комаринске. В 1953 году она окончила местную семилетнюю школу и, как когда-то её старший брат Иван Иванович, решила получить полное среднее образование. Для этого Лидия уехала учиться в Журавлёвку, где спустя три года окончила десятилетку. Летом 1956 года она вернулась обратно в Комаринск.

В комаринской школе учились и остальные дети семьи:
Эмма окончила семь классов, Фрида — шесть, Виктор — четыре, а Лилия успела закончить первый класс.

К началу 1950-х годов вновь напомнил о себе Ивдельлаг.

У Ивана Яковлевича начались серьёзные проблемы с желудком — последствия голода и лагерной жизни. Его даже отправляли на лечение в Ессентуки, однако заметного улучшения это не принесло. Состояние здоровья продолжало ухудшаться.

Колхоз Победа

После смерти «вождя всех народов» в 1953 году советское руководство постепенно начало сворачивать систему спецпоселений. В 1955 году спецпереселенцам выдали паспорта и разрешили службу в армии, а к концу года советские немцы были официально сняты с режима спецпоселения.

Местные власти прекрасно понимали, что после отмены ограничений многие люди начнут покидать северные районы. Поэтому одновременно с ликвидацией спецпоселений началось укрупнение колхозов и совхозов. Руководителей из числа бывших спецпереселенцев постепенно снимали с должностей и на их место назначали местные кадры. Хозяйства спецпоселенцев также объединялись с соседними колхозами и совхозами, где преобладало местное население.

В 1955 году в Комаринск из Омска прислали нового председателя колхоза имени Чкалова — инженера без серьёзного управленческого опыта. Он поселился в ещё "тёплом" доме бывшего коменданта и приступил к работе. Однако удержать хозяйство уже было практически невозможно. Люди постепенно уезжали, население сокращалось, а колхоз быстро приходил в упадок.

Для Ивана Яковлевича это было особенно тяжело. С болью в сердце он наблюдал за тем, как разрушается его детище - колхоз, которому он отдал 8 лет своей жизни и сделал одним из лучших в области. К концу 50х годов, спецпоселение "Комаринск" полностью прекратило своё существование.

После снятия с должности Иван ещё несколько лет прожил с семьёй в посёлке. Работал он уже в соседнем колхозе «Победа» в Ермиловке — числился зоотехником, хотя в основном занимался бухгалтерией. Кристина продолжала работать в колхозе Комаринска до самого отъезда семьи.

В 1958 году Майеры, одними из последних жителей, покинули Комаринск и переехали в Ермиловку (карту см. здесь), где прожили ещё около двух лет.

Дети продолжили учёбу уже в местной школе. Виктор, Лилия и Мария перевелись туда вместе с родителями, а Фрида начала учиться в ермиловской школе-интернате ещё годом раньше. Из-за того, что гуманитарные предметы давались ей легче, у неё возникли некоторые сложности с математикой и ей пришлось повторить обучение в пятом классе. В 1960 году она успешно закончила среднюю школу в Ермиловке и получила аттестат о среднем образовании.

Отъезд

Летом 1956 года семью Ивана в Комаринске навестил его старший брат Яков вместе с женой Мелитой. Погостив немного, они уехали обратно в Караул, забрав с собой Лидию.

Вскоре из Комаринска в Ачинск перебралась и семья кузнеца Генриха Беллера. Его старший сын Фёдор ещё со школы был влюблён в Лидию. Прожив несколько месяцев в Ачинске, Фёдор оставил семью и уехал в Караул, где они с Лидией поженились. В 1958 году молодая семья ненадолго переехала в Киргизскую ССР, где у них родилась дочь Лилия. Однако уже в том же году они вернулись в Сибирь — в Ермиловку, к родителям Лидии.

Иван Яковлевич хорошо знал председателя местного колхоза и помог Фёдору устроиться на работу. Вскоре его отправили на курсы водителей грузового транспорта в Тевриз, которые он успешно окончил. Лидия в это время работала учительницей в ермиловской школе. Но долго на одном месте Фёдор не задержался. В начале 1959 года семья вновь переехала — на этот раз в Ачинск, к его родственникам.

В августе того же года вслед за ними уехала и Эмма. После переезда в Ермиловку она больше года работала дояркой в колхозе «Победа» и должна была отработать до сентября. Однако Иван сумел договориться с председателем, и Эмме выдали справку для получения паспорта на месяц раньше.

Последний месяц вместо неё коров доила младшая сестра Фрида — шестнадцать коров три раза в день.

На тот момент Фриде было всего четырнадцать лет. В конце сентября юная Фрида может быть ещё не знала, кем она хочет быть по профессии. Однако, она уже точно знала, кем она не хочет быть.

Старший сын Ивана — Иван Иванович — после получения паспорта в 1955 году попытался поступить в Петропавловский педагогический институт, однако не прошёл по конкурсу. Осенью того же года его призвали в армию — в числе первого призыва бывших немецких спецпоселенцев. Служил он на Украине, в артиллерийской части. После сержантской школы армейское руководство даже демобилизовало его немного раньше срока, чтобы он успел поступить в институт. Со второй попытки Иван Иванович успешно сдал экзамены и поступил на физико-математический факультет Петропавловского педагогического института. В Ермиловку он уже не вернулся.

В июле 1960 года семья Майер — Иван, Кристина, Катарина Андреевна, Фрида, Виктор, Лилия, Мария и Александр — покинула Ермиловку и отправилась в Чкаловский совхоз Чуйской области Казахской ССР. Переехать Ивана уговорили братья - Яков и Фёдор.

Так завершилась их почти двадцатилетняя сибирская история.