Немцы Таджикистана

К сожалению, достоверных данных о том, когда, откуда и каким образом немцы оказались на территории Таджикистана, а также сколько именно их проживало в республике в разные периоды времени, мне найти не удалось. Поэтому я попробую собрать воедино различные источники и, насколько это возможно, восстановить общую картину переселения немцев в Таджикистан.

Чтобы не строить всё исключительно на предположениях, будем периодически обращаться к статистике: данным всесоюзных переписей населения, учёту спецпоселенцев НКВД/МВД СССР, а также переписи населения Республики Таджикистан 2000го года.

Довоенные годы

Итак, в октябре 1924го года, в результате национально-территориального размежевания Средней Азии, в составе Узбекской ССР была образована Таджикская АССР. Спустя два года, в СССР прошла первая всесоюзная перепись населения. Согласно её данным, в стране проживало чуть больше 1.2 миллиона немцев, что составляло около 0.8% населения СССР. При этом, 95% советских немцев указали немецкий язык как родной.

На территории Узбекской ССР проживало примерно 4.650 немцев. Из них, на территории Таджикской АССР — всего 60 человек: 41 городской житель и 19 сельских. Иными словами, на момент образования автономии, немецкое население Таджикистана находилось где-то в пределах статистической погрешности:-).

Однако уже в начале 30х годов ситуация начала быстро меняться. Советское руководство активно развивало промышленность и сельское хозяйство среднеазиатских республик. Не остался в стороне и Таджикистан. В октябре 1929го года автономия была выведена из состава Узбекской ССР и преобразована в Таджикскую ССР со столицей в Душанбе. В состав республики вошли Гармский, Гиссарский, Кулябский, Курган-Тюбинский, Пенджикентский, Ура-Тюбинский округа, Автономная область Горного Бадахшана, а также переданный из Узбекской ССР Ходжентский округ.

В республике начали строиться предприятия, дороги, электростанции и ирригационные системы. Население Таджикистана в те годы составляло примерно 1.2 миллиона человек, и нехватка как квалифицированной, так и простой рабочей силы ощущалась очень остро. Проблему решали привычными для СССР методами: вербовкой добровольцев из других республик, внутренним переселением местного населения, а также массовой высылкой "кулаков" и прочего антисоветского элемента.

Последний вариант был особенно выгоден государству. Ссыльные стоили дёшево, были бесправны, а место их проживания и вид работ определяли местные органы власти и НКВД. Стоит отметить, что самой многочисленной группой раскулаченных, высланных в Таджикистан в 30е годы, были русские крестьяне.

Согласно переписи населения СССР 1939го года, в стране проживало уже около 1.4 миллиона советских немцев. Из них, 2022 человека находились на территории Таджикской ССР. Распределялись они следующим образом:

Гармская область — 19 человек
Кулябская область — 30 человек
Ленинабадская область — 463 человека
Сталинабадская область — 1506 человек
Горно-Бадахшанская АО — 4 человека

При этом, в городах проживало 922 человека, а в сельской местности — 1100.

Если посмотреть на эти цифры внимательнее, становится понятно, что к концу 30х годов в республике уже сформировалось три основных центра проживания немецкого населения: Ленинабад, Сталинабад и Вахшская долина. Именно туда, по всей видимости, направлялась большая часть ссыльных немцев.

Точных данных о том, откуда именно они прибывали, мне найти не удалось. География могла быть очень широкой — от Поволжья до западных областей СССР. Однако можно предположить, что значительная часть немцев оказалась в Таджикистане именно в рамках советской системы переселений и спецпоселений. Раскулачивали тогда примерно одинаково по всей стране. Особенно выделялись три региона республики:

• Ленинабад — крупный промышленный центр на севере республики;
• Сталинабад — быстро растущая столица, куда требовались тысячи рабочих рук;
• Вахшская долина — гигантский аграрный проект СССР, поглощавший людей почти в промышленных масштабах. Здесь проживало более тысячи немцев.

Именно эти три региона и стали главными точками формирования немецкой общины Таджикистана в довоенные годы.

Ленинабад

В начале ХХ века российские геологи обнаружили в предгорьях Ферганской долины, на территории Туя-Муюнского рудника, залежи радиоактивных элементов — радия и ванадия. В те годы их свойства активно изучались европейскими учёными, а само слово «радиоактивность» звучало почти как магия. После доклада академика Вернадского в 1910м году, в котором он заявил, что мир узнал о новых доселе невиданных по мощности источниках энергии, российское правительство начало финансировать разведку радиоактивного сырья в регионе.

После революции советская власть не только продолжила эти работы, но и значительно их расширила. В 1925м году, на южных склонах Кураминского хребта, возле селения Табошар (примерно в 30 километрах севернее Ходжента), было обнаружено крупнейшее в Средней Азии месторождение урановой руды. По воспоминаниям современников, содержание радиоактивных элементов в породе было настолько высоким, что первые приборы радиационной разведки в некоторых местах буквально зашкаливали.

В середине 30х годов возле месторождения появились рудник, гидрометаллургический завод и рабочий посёлок. Добываемые там уран, радий и ванадий имели большое промышленное значение и активно экспортировались. По некоторым неподтверждённым данным, в конце 30-х — начале 40-х годов часть табошарской руды продавалась даже в США, где позднее использовалась в атомном проекте. Из неё был получен уран для атомной бомбы, сброшенной американцами 6 августа 1945 года на японскую Хиросиму. Насколько это соответствует действительности — сказать сложно, но сама история звучит вполне в духе ХХ века:-)

Условия труда на руднике были, мягко говоря, нечеловеческими. Руду бурили всухую, без какой-либо защиты от радиоактивной пыли. Затем её вручную грузили в вагонетки и по деревянным настилам доставляли на завод — лошадьми, верблюдами, ишаками, а иногда и просто руками.

Квалифицированные рабочие кадры отсутствовали. Технологии переработки тоже выглядели довольно дико даже по меркам того времени: сухой помол, ручная загрузка реакторов, открытые бетонные отстойники. Извлечение урана оставалось крайне низким — не более 35–40% от расчётной нормы. Думаю, отдельно рассуждать о том, как всё это влияло на здоровье и продолжительность жизни рабочих, особого смысла нет.

Именно с развитием рудников и промышленности северного Таджикистана, вероятно, и связан рост немецкого населения Ленинабадской области к концу 30х годов. Согласно переписи 1939го года, в регионе проживало уже 463 немца — по меркам тогдашнего Таджикистана цифра весьма заметная. Точных данных о том, где именно работали эти люди, у меня нет. Однако можно предположить, что значительная часть ссыльных немцев была задействована либо на строительстве инфраструктуры региона, либо непосредственно в системе рудников и перерабатывающих предприятий северного Таджикистана.

Сталинабад

Столица республики Сталинабад появилась как город лишь в 1925м году, после объединения трёх кишлаков Гиссарской долины, крупнейшим из которых был кишлак "Душамбе-Бозор". С таджикского языка это название переводится довольно незатейливо — «базар по понедельникам». Кишлак стоял на пересечении торговых дорог, и именно по понедельникам сюда съезжались крестьяне и торговцы со всей округи. Чтобы особо не заморачиваться с названием новой столицы, власти республики решили далеко не уходить от оригинала:-). В 1929м году Душанбе был переименован в Сталинабад, а в 1961м ему вернули прежнее название.

К моменту образования Таджикской ССР будущая столица представляла собой, по сути, большой пыльный посёлок с базаром, глинобитными домами и довольно хаотичной застройкой. Однако уже в середине 20х годов в Душанбе прибыли архитекторы, инженеры и строители из Ленинграда, которые провели топографическую съёмку местности и составили генеральный план будущего города — с широкими улицами, административными зданиями, промышленными зонами и инженерной инфраструктурой. Именно эти специалисты позже стали основой Таджикгоспроекта и фактически руководили строительством новой столицы.

Первое время развитие города шло довольно медленно. Катастрофически не хватало стройматериалов, техники, квалифицированных рабочих и даже элементарной транспортной инфраструктуры. Ситуация резко изменилась в 1929м году, когда в Душанбе была проведена железная дорога, связавшая город с Ташкентом и остальной частью СССР. После этого строительство столицы пошло уже совершенно другими темпами.

За короткий срок Сталинабад превратился из кишлака с понедельничным базаром в крупный административный и промышленный центр республики. Если в середине 20х годов население трёх кишлаков едва достигало пятисот человек, то к 1939му году в столице проживало уже более 80 тысяч жителей самых разных национальностей, приехавших со всех концов СССР.

Среди них были и советские немцы. Значительная часть немецкого населения столицы была задействована на строительстве промышленных объектов, дорог, предприятий, электростанций и городской инфраструктуры.

Масштабы строительства в те годы были действительно впечатляющими. Только в период с 1934го по 1942й год в городе были построены и введены в эксплуатацию десятки предприятий: кирпичный и цементный заводы, текстильный комбинат, хлебозавод, пивзавод, кожевенный и хлопкоочистительный заводы, типографии, ремонтные мастерские, электростанции и другие объекты, без которых существование быстро растущей столицы было уже невозможно.

Одновременно с промышленностью развивалась и энергетика. Для снабжения города электричеством и теплом были построены центральная ТЭЦ и первый каскад Варзобской ГЭС — первой гидроэлектростанции Таджикистана. Именно на Варзобской ГЭС я бы хотел остановиться немного подробнее. Не только потому, что она сыграла огромную роль в развитии республики, но и потому, что с этим местом позже окажется тесно связана история нашей семьи.

Варзобская ГЭС
Когда я был маленький, наша семья жила на северной окраине Душанбе, в небольшом домике-общежитии на несколько семей, одиноко стоящем на склоне горы прямо напротив центрального управления цементного завода. С вершины этой горы открывалась довольно скучная картина:

Прямо внизу лениво растянулся цементный завод. Его трубы, попыхивая цементом высочайшего качества, создавали эффект лёгкой позёмки над серыми и унылыми цехами. С трёх сторон завод окружали голые и скучные холмы без каких-либо признаков жизни. И только на севере, между ними, темнел провал Варзобского ущелья, уходившего куда-то к чёрно-синей громаде Гиссарского хребта. Именно там брала своё начало небольшая горная речка Варзоб.

Спотыкаясь о камни, она стремительно неслась вниз по ущелью, а выйдя к предгорьям Гиссарской долины, становилась спокойнее и проходила через весь город тонкой нитью, как будто разделяя Душанбе на две половины. Уже в черте города Варзоб превращался в Душанбинку, а ниже сливался с рекой Кафирниган, которая несла свои воды дальше — к самой границе с Афганистаном и великой Амударье. Именно эта небольшая речка и стала пионером электрификации Таджикистана.

До образования Таджикской АССР собственной электроэнергетики в республике практически не существовало. Небольшие частные предприятия работали на дизельных генераторах, а большинство жителей южного Таджикистана вообще никогда не видели электричества. Даже к концу 20х годов суммарная мощность всех электростанций республики составляла всего около 690 кВт — для быстро растущей республики это было ничтожно мало.

При этом Таджикистан обладал колоссальными гидроресурсами. Именно здесь берут начало крупнейшие реки Средней Азии — Амударья и Сырдарья. Поэтому идея строительства гидроэлектростанций была вопросом времени. Для электрификации Душанбе решили использовать ресурсы реки Варзоб.

В феврале 1931го года, примерно в 11 километрах севернее города, началось строительство первой гидроэлектростанции республики — Верхне-Варзобской ГЭС. Через пять лет был запущен первый гидроагрегат, а ещё через год — второй. Для тогдашнего Таджикистана это был огромный технологический рывок.

Система работала следующим образом: выше по течению реки построили плотину и отвели канал, по которому вода поступала к станции. После первого сброса канал продолжал идти в сторону города, где позже планировалось строительство ещё двух каскадов ГЭС. В дальнейшем этот план был реализован: второй каскад запустили в 1949м году, третий — в 1952м. Общая мощность всех трёх каскадов составляла примерно 25.000 кВт.

Позже именно на базе управления «Варзобгэсстрой» был создан трест «Таджикэнергострой», который займётся строительством практически всех крупных энергетических объектов республики, включая Нурекскую ГЭС — крупнейшую гидроэлектростанцию Таджикистана и одну из самых мощных в Средней Азии. Её плотина высотой 300 метров долгое время оставалась самой высокой в мире.

Строительство первого каскада Варзобской ГЭС обеспечивалось в основном принудительной рабочей силой — ссыльными и заключёнными. Рядом со стройкой возник рабочий посёлок барачного типа, получивший простое и незамысловатое название — Варзобгэс. Со временем он оброс школой, больницей, магазином, почтой и прочей инфраструктурой, а позже получил статус посёлка городского типа. В начале 60х годов он был включён в черту города Душанбе.

Посёлок был заселён практически полностью русскоязычным населением. Информации о немецких спецпоселенцах, работавших на строительстве первого каскада, мне найти не удалось. Известно лишь о нескольких немецких геологах из Германии, которые какое-то время жили в посёлке, исследовали окрестности и составляли подробные карты района на немецком языке.

Однако именно этот посёлок позже станет важным местом уже для нашей семьи. Начиная с середины 50-х годов, Варзобгэс превратится либо в постоянное место жительства, либо в своеобразный перевалочный пункт для многих представителей большой семьи Майер, приезжавших в Таджикистан или навещавших здесь родственников.

Долина реки Вахш

Высоко в горах, у подножья самой высокой вершины бывшего СССР — пика Коммунизма, берёт своё начало небольшая горная речушка. Чуть ниже она сливается с другой такой же речушкой, образуя реку Сурхоб. Та, в свою очередь, соединяется ещё с одной рекой и превращается уже в Вахш — одну из главных рек южного Таджикистана. Дальше, на границе с Афганистаном, Вахш сливается с Пянджем и образует Амударью — самую многоводную реку Средней Азии.

Первую часть своего пути Вахш течёт через узкие ущелья и горные долины. Но примерно за 170 километров до устья река выходит на огромное равнинное пространство, которое позже назовут Вахшской долиной. Именно здесь в 30е годы СССР попытается осуществить один из самых масштабных аграрных проектов Средней Азии.

В конце 20х годов Советский Союз остро нуждался в сырье для текстильной промышленности. Хлопок выращивали и раньше, однако в Средней Азии преобладали толстоволокнистые сорта, плохо подходившие для промышленной переработки. Тонковолокнистый хлопок приходилось закупать за границей, расплачиваясь валютой и золотом. Кроме этого, хлопок был стратегическим сырьём и для оборонной промышленности. Из него получали нитроцеллюлозу — основу многих пороховых смесей.

Перед руководством среднеазиатских республик поставили задачу: найти возможность массового выращивания тонковолокнистого хлопка внутри СССР. Проблема заключалась в том, что пригодных для земледелия земель в Таджикистане было очень мало. Около 90% территории республики занимали горы. Кроме того, земельная реформа тех лет сопровождалась жёстким сопротивлением местных землевладельцев, не желавших отдавать свои земли колхозам и совхозам. Тогда руководство республики обратило внимание на малозаселённый юг Таджикистана.

В те годы Вахшская долина представляла собой огромную полупустынную равнину площадью около двухсот тысяч гектаров. Вдоль русла реки тянулись заболоченные участки, заросшие камышом и осокой. В этих местах в невероятных количествах плодились комары и москиты, включая малярийных. Можно сказать, что долина считалась практически непригодной для жизни.

В 1928м году в Вахшскую долину отправилась экспедиция молодого ленинградского учёного-ирригатора В. Старикова. Несколько месяцев группа исследователей на лошадях обследовала район и пришла к выводу, что значительная часть земель долины при правильном орошении вполне пригодна для сельского хозяйства. Более того — климат региона идеально подходил для выращивания тонковолокнистого хлопка. После этого судьба долины была фактически решена.

В 1931м году правительство СССР приняло решение о строительстве Вахшской ирригационной системы — грандиозного комплекса оросительных каналов и инфраструктуры, рассчитанного примерно на сто тысяч гектаров сельхозугодий. Проект должен был превратить юг Таджикистана в один из главных хлопковых регионов страны. Вахшстрой объявили Всесоюзной ударной стройкой и включили в число наиболее важных объектов СССР.

Со всех концов страны сюда начали стягивать технику, стройматериалы, инженеров, мелиораторов, комсомольцев, добровольцев и рабочих. Для перевозки грузов выделялись тысячи лошадей и верблюдов. По тем временам Вахшстрой считался одной из самых механизированных строек Советского Союза.

Однако сама стройка решала только часть проблемы. Кто-то должен был остаться жить в долине и обрабатывать будущие поля. Поэтому параллельно с сооружением каналов началось массовое переселение населения. В Вахшскую долину переселяли жителей густонаселённых районов Таджикистана и соседнего Узбекистана — Гармской области, Гиссарской долины, Худжанда, Канибадама, Ферганской долины. И далеко не всегда это происходило добровольно.

Особенно жёстко переселяли жителей Гармской области, считавшейся одним из центров басмаческого движения. Некоторые кишлаки перевозили практически целиком. Среди местного населения ходили даже рассказы о специальных мобильных группах милиционеров и красноармейцев, которые отлавливали крестьян на базарах, грузили их в полуторки и отправляли на стройку. В народе такие машины называли «Шайтан-Арба».

Конечно же, не обошлось и без спецконтингента. На стройке массово использовали труд заключённых и ссыльных. В 1937м году около десяти тысяч раскулаченных русских крестьян из центральных районов России были сняты со спецпоселений и насильственно отправлены на освоение Вахшской долины. В отличие от добровольцев и наёмных рабочих, которым хотя бы предоставляли палатки, бараки или юрты, ссыльных зачастую просто выгружали посреди пустого поля со словами: — Здесь теперь будете жить.

Первые жилища строили из камыша. Но такие шалаши практически не спасали ни от жары, ни от москитов. Поэтому люди быстро начали рыть землянки на несколько семей. Днём спецпоселенцы работали на строительстве каналов или в полях, а ночью копали себе жильё.

Воду брали из арыков, кишевших личинками комаров и различной инфекцией. Малярия, кишечные заболевания и высокая смертность стали для долины почти нормой. Особенно тяжело всё это переносили дети.

Примерно в таких же условиях жили и немецкие семьи, высланные в Вахшскую долину как «кулаки». Согласно переписи 1939го года, количество немцев в регионе уже достигало примерно 1000–1100 человек. При этом документальных свидетельств об их переселении сохранилось крайне мало.

На сегодняшний день мне удалось найти лишь одно прямое подтверждение массовой высылки немецкого населения в Вахшскую долину. В справке НКВД СССР о выселении кулачества и антисоветского элемента за первую половину 1935го года говорится, что 27 апреля 1935го года из посёлка Ак-Мечеть Хорезмского округа Узбекской ССР была выселена вся немецкая колония меннонитов. 78 семей, всего 323 человека, отказавшихся от выполнения гособязательств, были направлены в спецпоселения Вахшстроя.

Тем временем строительство продолжалось колоссальными темпами. В 1932м году для нужд Вахшстроя построили железнодорожную ветку от Нижнего Пянджа до Сарбанда протяжённостью более ста километров. До этого техника и стройматериалы доставлялись сложнейшим маршрутом: по железной дороге до Термеза, затем баржами по Амударье, а дальше — грузовиками, лошадьми и верблюдами по грунтовым дорогам, которые после дождей превращались практически в болото. Даже древесину для железнодорожных шпал приходилось добывать самостоятельно. Её заготавливали в Тигровой Балке и сплавляли вниз по Вахшу.

Спустя два года после начала строительства по магистральному каналу пошла первая вода. С 1934го года началось постепенное орошение земель Вахшской долины. Одновременно советские селекционеры вывели новые сорта тонковолокнистого хлопка, дававшие значительно больший урожай. Для СССР это был настоящий стратегический прорыв. Параллельно с каналами строились дороги, посёлки, больницы, школы, предприятия и вся необходимая инфраструктура.

В 1937м году первая очередь Вахшской ирригационной системы была завершена, а в 1939м официально введена в эксплуатацию. Так в южном Таджикистане появилась огромная искусственная аграрная система, построенная руками десятков тысяч людей — добровольцев, переселенцев, заключённых и спецпоселенцев. И среди этих людей были тысячи немцев, для которых Вахшская долина стала новым домом — зачастую не по их собственной воле.

Военные и послевоенные годы

Следующая всесоюзная перепись населения состоялась в 1959м году. К этому моменту страна уже пережила войну, депортации народов, трудармию, спецпоселения и начало хрущёвской оттепели. Однако сама перепись оказалась довольно скупой на информацию о немецком населении республики.

Согласно её данным, на территории СССР проживало около 1.620 миллиона немцев. Из них, в Таджикской ССР — 32.588 человек.

И всё.

Ни распределения по регионам, ни сведений о происхождении, ни структуры населения перепись уже не давала.

Поэтому, чтобы понять, откуда в республике появилось такое количество немцев, придётся обратиться ещё к одному источнику — учёту спецпоселенцев НКВД/МВД СССР на 1 января 1953го года. Согласно этим данным, к началу 1953го года на спецучёте в СССР состояло около 1.225 миллиона немцев-спецпоселенцев. Из них, на территории Таджикской ССР проживало 28.164 человека.

Если учитывать естественный прирост населения, внутренние миграции и частичный отток людей после отмены режима спецпоселений, то доля немцев, оказавшихся в Таджикистане именно в результате депортаций и принудительных переселений, могла составлять примерно 90–95%.

Точных данных о распределении немецкого населения по регионам республики в 1959м году мне найти не удалось. Однако такую статистику содержит перепись 1979го года. Если использовать её пропорции и сделать поправку на последующее переселение части немцев из Вахшской долины в Душанбе после отмены спецпоселений, картина могла выглядеть примерно следующим образом:

• Ленинабад и пригороды — около 8.000 человек
• Сталинабад (Душанбе) и пригороды — около 8.000 человек
• Вахшская долина — около 12.000 человек
• Остальные регионы республики — примерно 164 человека

Конечно, эти цифры нельзя считать абсолютно точными. Скорее, это попытка приблизительно восстановить общую демографическую картину. Однако даже они позволяют понять главное:

к середине ХХ века в Таджикистане уже существовала довольно крупная немецкая община, сформировавшаяся в основном за счёт спецпоселенцев, трудармейцев, депортированных и репатриированных немцев западной части СССР.

Ленинабад

Я предполагаю, что наибольшее количество ссыльных немцев прибыло в Ленинабадскую область именно во второй половине 40-х годов. И тому была одна очень серьёзная причина — атомный проект СССР.

Как уже упоминалось выше, Табошарский рудник ещё до войны имел важное промышленное значение как источник урана, радия и ванадия. Однако до середины 40-х годов он всё же оставался скорее частью добывающей промышленности, а не объектом стратегического значения.

Ситуация резко изменилась ближе к концу Второй мировой войны. К 1945му году советскому руководству стало известно, что США вплотную приблизились к созданию атомной бомбы — оружия, аналогов которому человечество ещё не знало. После Хиросимы и Нагасаки вопрос создания собственного ядерного оружия стал для СССР фактически вопросом выживания. А значит, стране срочно требовался уран.

Практически сразу началась масштабная модернизация Табошарского рудника и связанных с ним перерабатывающих предприятий. В регион начали перебрасывать специалистов, инженеров, организаторов производства, геологов и рабочих со всего Советского Союза. Одновременно возле Табошара развернулось строительство закрытого города, получившего название Ленинабад-31.

Само небольшое горное поселение постепенно превращалось в один из центров советской атомной промышленности. Именно тогда в северном Таджикистане начали массово появляться:

• немецкие военнопленные;
• ссыльные немцы западной части СССР;
• трудармейцы;
• бывшие репатрианты;
• представители других депортированных народов.

По воспоминаниям жителей региона, архитектура некоторых районов Табошара больше напоминала небольшие немецкие или швейцарские городки, чем Среднюю Азию. Особенно это касалось частной застройки и некоторых общественных зданий, возведённых руками немецких специалистов и военнопленных.

Кстати, именно здесь в конце 40-х — начале 50-х годов некоторое время жила семья будущего известного советского актёра Олега Янковского. Его отец работал инженером в системе урановой промышленности региона.

Но главным объектом северного Таджикистана стал не сам Табошар. 15 мая 1945го года Государственный комитет обороны СССР принял решение о строительстве в городе Чкаловске, южном пригороде Ленинабада, горно-химического комбината №6 НКВД СССР по добыче, переработке и обогащению урановых руд Средней Азии. Позже предприятие получит название Ленинабадский горно-химический комбинат. Фактически именно он стал первенцем советской атомной промышленности.

Место для строительства выбрали не случайно. В предгорьях Ферганской долины уже были разведаны крупнейшие месторождения урановой руды:

• Табошарское,
• Тюя-Муюнское,
• Майлисайское,
• Адрасманское,
• Уйгурское и другие.

Новый комбинат должен был объединить добычу, транспортировку, переработку и обогащение урана в единую производственную систему. Со временем вокруг него сформировалась целая сеть шахт, рудников, перерабатывающих предприятий и закрытых производственных объектов.

Разумеется, всё это требовало огромного количества рабочей силы. Именно поэтому значительную часть людей, строивших комбинат, шахты, дороги, жильё и инфраструктуру региона, составлял спецконтингент. Среди них были:

• немецкие военнопленные;
• бывшие солдаты РОА и других коллаборационистских формирований;
• немцы западной части СССР, натурализованные во время войны в Германии;
• репатриированные советские немцы;
• трудармейцы, включая поволжских немцев;
• представители других депортированных народов;
• заключённые.

Большинство из них выполняло самую тяжёлую и опасную работу — в шахтах, на строительстве, при транспортировке руды и на низших технических должностях предприятий атомной промышленности.

25 декабря 1946го года в лаборатории №2 Академии наук СССР под руководством академика Курчатова был запущен первый в СССР и Европе ядерный реактор для получения оружейного плутония. Плутоний получали из урана, добытого в Табошаре. А уже 29 августа 1949го года на Семипалатинском полигоне состоялось успешное испытание первой советской атомной бомбы, получившей название "изделие 501". Начинка "изделия" также была сделана из урана, добытого в Табошаре.

Получается довольно странная историческая ирония. Тысячи людей, оказавшихся в Таджикистане не по своей воле — ссыльные, военнопленные, трудармейцы и спецпоселенцы — в итоге стали частью одного из самых важных проектов СССР, определившего мировой баланс сил на десятилетия вперёд.

К середине 50-х годов основные промышленные запасы урана в Табошаре начали истощаться. Рудник ещё какое-то время продолжал снабжать сырьём местный горно-химический комбинат, однако дальнейшая разработка месторождения постепенно теряла прежнее значение.

Сталинабад - Душанбе

В 40е–50е годы потребность столицы Таджикистана в рабочей силе была огромной. Во время Великой Отечественной войны тысячи мужчин были мобилизованы в армию или ушли на фронт добровольцами. Одновременно в Сталинабад начали эвакуировать предприятия из европейской части СССР — из Москвы, Ленинграда, Украины и других регионов страны. Город стремительно рос.

Строились заводы, жилые кварталы, дороги, электростанции, склады, мастерские и целые промышленные зоны. Для всего этого требовались десятки тысяч рабочих рук. Как и во многих других регионах Советского Союза, значительную часть этой рабочей силы составлял спецконтингент:

• заключённые;
• трудармейцы;
• спецпоселенцы;
• депортированные народы;
• военнопленные.

Начиная примерно с 1943го года, в Сталинабад стали прибывать и немецкие военнопленные. Однако нас, в первую очередь, интересуют советские немцы-спецпоселенцы.

По всей видимости, именно во второй половине 40-х годов в столице сформировалась наиболее крупная немецкая община за всю её историю. Общее количество немцев в городе и пригородах в те годы могло достигать 7–8 тысяч человек. Большинство из них составляли немцы западной части СССР — жители Украины, Крыма и других регионов, оказавшихся во время войны под немецкой оккупацией. Судьба этих людей часто складывалась довольно трагично и абсурдно одновременно.

Во время войны значительная часть немецкого населения оккупированных территорий была натурализована немецкими властями, получила немецкие документы и вместе с отступающими войсками или административными структурами Рейха оказалась на территории Польши и Германии.

После прихода Советской армии многие из них решили вернуться домой. Формально это называлось «репатриацией». Фактически же, после возвращения в СССР, большинство таких людей автоматически попадало под подозрение как лица, находившиеся на территории противника. Вместо возвращения к прежней жизни они получали статус спецпоселенцев и отправлялись в азиатскую часть Советского Союза. Одним из таких мест стал Таджикистан.

Поволжских немцев в Сталинабаде было относительно немного. Часть из них могла попасть в республику ещё в 30е годы во время раскулачивания, какая-то часть — в составе трудармии в начале войны. Однако основу немецкого населения столицы составляли всё же выходцы из западных областей СССР.

Какой-то одной отрасли, где концентрировалось бы большинство немецких спецпоселенцев, в Сталинабаде, судя по всему, не существовало. В отличие от Ленинабада с его урановой промышленностью или Вахшской долины с её сельскохозяйственными проектами, в столице немецкий спецконтингент был распределён довольно широко. Немцы работали:

• на строительстве жилых и административных объектов;
• на заводах;
• в ремонтных мастерских;
• на предприятиях стройматериалов;
• на различных рудниках в окрестностях города;
• на строительстве энергетических объектов.

Немало спецконтингента трудилось и на строительстве второго каскада Варзобской ГЭС, которое началось в 1943м году. Возле стройки даже возник отдельный посёлок энергетиков, где позже проживало довольно много немецких семей.

Одним из крупнейших работодателей города в те годы, вероятно, являлось Министерство промышленности строительных материалов Таджикской ССР (МПСМ), тесно сотрудничавшее с местными органами НКВД. Схема работы была довольно простой и типичной для СССР того времени. Когда промышленным предприятиям срочно требовалась рабочая сила, министерство обращалось к местным чекистам, после чего необходимое количество людей просто выделялось из числа спецконтингента. Именно под контролем этого министерства в северной части Сталинабада начала формироваться большая промышленная зона, центром которой вскоре станет крупнейшее предприятие города — Сталинабадский цементный завод.

Сталинабадский цементный завод
Решение о строительстве Сталинабадского цементного завода было принято в 1939м году. Уже в 1942м предприятие ввели в эксплуатацию.

Место для строительства выбрали не случайно. Ещё в 20е–30е годы в Варзобском ущелье были разведаны крупные залежи известняка, лессовидного суглинка и железосодержащего сырья — всего необходимого для производства цемента. Сам завод решили строить в северной части города, у выхода реки Варзоб из ущелья. Места там было немного. С одной стороны — река, с другой — холмы и склоны. Поэтому завод буквально втиснули между рекой и горой, а часть производственных объектов разместили прямо на склоне.

Одновременно со строительством завода на берегу Варзоба появился рабочий посёлок. Сначала в нём жили строители, позже — рабочие цемзавода и их семьи. Так как посёлок находился ниже территории самого предприятия, его быстро начали называть просто — «нижний посёлок». Со временем он оброс всей необходимой инфраструктурой:

• бараками;
• магазином;
• клубом;
• школой;
• заводскими яслями;
• детским садом.

Для военного и послевоенного времени это уже считалось вполне приличным уровнем жизни.

Карьер завода находился примерно в десяти километрах выше по течению Варзоба. От карьера к предприятию проложили узкоколейную железную дорогу, по которой мотовозы доставляли известняк прямо к производственным линиям. После войны на цементный завод начали массово направлять немецких спецпоселенцев. Выбирали, как правило, самых физически крепких мужчин и женщин. Многие немецкие семьи размещались именно в бараках нижнего посёлка. Большая часть спецконтингента трудилась в карьере — вручную добывала известняк, разбивала камень и грузила огромные глыбы в вагонетки узкоколейки. На том же мотовозе люди добирались к месту работы и возвращались обратно. Работа была тяжёлой даже по меркам того времени.

Потребность республики в цементе постоянно росла. Строились новые заводы, дороги, плотины, гидроэлектростанции, жилые кварталы и промышленные предприятия. Поэтому уже в 1948м году цементный завод начали реконструировать и расширять. К началу 50-х годов предприятие выпускало около 10–12 тысяч тонн цемента ежегодно. Но и этого быстро стало недостаточно. В 60е годы было принято решение о строительстве нового современного цементного завода рядом со старым предприятием. В народе их позже так и называли — «старый цемзавод» и «новый цемзавод».

Новый завод построили чуть выше старого, на склоне горы. Рядом появился ещё один рабочий посёлок, который быстро получил название «верхний посёлок». Первое время там жили в основном работники цементного завода и предприятий промышленной зоны.

Новый цемзавод стал крупнейшим в республике. На предприятии работали три производственные линии по чешской технологии. Для обеспечения завода сырьём в соседнем Харангонском ущелье разведали новые залежи известняка и построили подвесную канатную дорогу длиной около 15 километров. По ней сырьё непрерывно поступало прямо на завод. Это позволило увеличить производство цемента примерно до одного миллиона тонн в год и полностью обеспечить потребности Таджикистана.

По качеству своей продукции Душанбинский цементный завод считался одним из лучших в СССР. Именно из этого цемента позже строили плотину Нурекской ГЭС. Помимо основных производственных мощностей, завод имел собственные:

• механические цеха;
• энергетические службы;
• транспортные подразделения;
• ремонтные мастерские;
• центральное управление.

К предприятию даже подвели отдельную железнодорожную ветку, по которой цемент отправлялся в разные районы республики. Постепенно вокруг цемзавода начала формироваться целая промышленная зона. Здесь появились:

• силикатный завод;
• трубопрокатное производство;
• шиферный завод;
• ремонтно-монтажные предприятия;
• автобазы;
• различные вспомогательные организации, работавшие на нужды промышленного района.

Одним из таких предприятий была автобаза Министерства промышленности строительных материалов, где водителями КРАЗов работали мои дяди — Валентин и Павел Флориановичи Гипфнер.

Ещё одним важным предприятием был Таджикстромремонт — сокращённо ТСР. Предприятие занималось ремонтом заводского оборудования, строительной техники и автопарка промышленной зоны. В мехцехе ТСР работал Флориан Бернгардович Гипфнер. Позже часть предприятия выделили в отдельное строительно-монтажное управление, а затем — в ремонтно-строительное управление, где трудились уже мой отец и мой дядя Артур Генкельман. Отец работал слесарем по ремонту землеройной техники шестого разряда и был бригадиром. Дядя Артур руководил столярным цехом.

Прямо над территорией РСУ, на склоне горы, находилось общежитие, где наша семья жила с 1975го по 1982й год. С этим местом связаны мои самые ранние детские воспоминания. Именно там я рассекал по цемзаводу, ремонтным мастерским и окрестным холмам в одежде австралийского аборигена, а также встретил свою первую любовь — Евгению Петровну Капустину.

Когда нам исполнилось по пять лет, я, как человек серьёзный и настроенный на долгосрочные отношения, предложил ей всё, что у меня тогда имелось — руку и сердце. К счастью, предложение было благосклонно принято. Однако суровая реальность разрушила наши планы. Тяжёлые жилищные условия, внешние обстоятельства и отсутствие паспортов навсегда разлучили два любящих сердца:-).

Долина реки Вахш

Великая Отечественная война на несколько лет серьёзно замедлила дальнейшее развитие Вахшской долины. Значительная часть техники, специалистов и ресурсов была направлена на нужды фронта. Однако уже сразу после окончания войны руководство республики вновь вернулось к идее полного освоения долины. К тому моменту орошена была лишь часть земель. Огромные территории по-прежнему оставались пустынными или заболоченными. При этом потребность СССР в хлопке, электроэнергии и сельскохозяйственной продукции только росла.

Поэтому в послевоенные годы правительство Таджикистана разработало масштабную программу дальнейшего освоения Вахшской долины. Планировалось:

• расширение оросительной системы;
• строительство новых гидроэлектростанций;
• создание насосных станций;
• освоение высокорасположенных земель;
• строительство дорог, предприятий и новых населённых пунктов.

Воду для орошения собирались брать не только из Вахша, но также из Пянджа и Кафирнигана. В результате к концу 80х годов практически вся территория долины представляла собой сплошную систему орошаемых земель площадью около 200 тысяч гектаров. Если посмотреть на современную спутниковую карту южного Таджикистана, Вахшская долина и сегодня выглядит как огромное зелёное пятно среди окружающих полупустынь.

Но для реализации всех этих грандиозных планов снова требовались люди. Началась вторая крупная волна переселения населения в долину. Сюда массово перевозили жителей густонаселённых горных районов республики — в районы Шаартуза, Кабодиёна, Кумсангира и Вахша. Одновременно, ближе к концу войны, в Таджикистан начали прибывать новые партии немецких спецпоселенцев. Основной поток пришёлся на 1945–1948е годы, а пик переселений, судя по всему, наблюдался в 1946–1947м годах. Это были:

• немцы западной части СССР;
• жители Украины и Крыма;
• репатриированные советские немцы;
• люди, оказавшиеся во время войны на территории Германии и Польши;
• бывшие трудармейцы;
• семьи спецпоселенцев.

Если к концу 30х годов в Вахшской долине проживало примерно тысяча немцев, то к началу 50-х их количество выросло уже до 11–12 тысяч человек. Фактически именно Вахшская долина стала главным центром немецкого спецконтингента Таджикистана. При этом стоит отметить одну важную особенность. После войны советское руководство не только продолжало переселять людей в долину, но и ужесточало сам режим спецпоселений.

Особенно заметно это стало после 1948го года. В этот период происходили и внутренние переселения спецконтингента внутри самой республики. Так, часть немцев, ранее проживавших и работавших в Сталинабаде, насильственно отправляли в совхозы и колхозы Вахшской долины. В архиве МВД Таджикистана до сих пор сохранились списки спецпереселенцев, подлежащих отправке из Сталинабада в различные хозяйства долины. В одном из таких документов упоминается совхоз «Акгазы» Октябрьского района.

Условия жизни большинства спецпоселенцев оставались крайне тяжёлыми. О том, как людей расселяли в долине и в каких условиях они жили, я уже писал выше. Здесь же мне хотелось бы отдельно сказать о детях немецких спецпоселенцев — пожалуй, самой уязвимой части всей этой истории.

Многие из них хорошо говорили на различных немецких диалектах, плохо владели русским языком и совершенно не знали таджикского. Русских школ в долине было очень мало, поэтому немецкие дети часто были вынуждены учиться в таджикских школах. Однако полноценной интеграции практически не происходило.

Режим спецпоселений сам по себе изолировал людей от окружающего общества. Кроме того, тяжёлые бытовые условия, постоянное недоедание, болезни и ограниченный доступ к медицине приводили к очень высокой детской смертности. По некоторым данным, смертность среди детей спецпоселенцев была примерно в два раза выше, чем среди их сверстников. Именно поэтому многие семьи принимали тяжелейшее для себя решение — отдавали детей в детские дома. Там ребёнок хотя бы получал:

• регулярное питание;
• медицинскую помощь;
• возможность учиться;
• и хоть какой-то шанс нормально выжить.

Так, например, в конце 40-х годов большинство воспитанников детского дома в Орджоникидзеабаде составляли именно дети немецких спецпоселенцев.

После отмены режима спецпоселений в 1956м году часть немцев покинула колхозы и совхозы Вахшской долины и начала переезжать в города республики. Большинство — в Душанбе. Тем не менее именно Вахшская долина ещё долгие десятилетия оставалась одним из главных центров немецкой общины Таджикистана. Именно здесь проживали тысячи семей, чья жизнь была неразрывно связана:

• с хлопковыми полями;
• оросительными каналами;
• совхозами;
• строительством;
• и тяжёлой историей советских спецпоселений.

Во время гражданской войны, начавшейся в Таджикистане в 1992м году, Вахшская долина стала одним из главных театров боевых действий. Именно здесь в последние советские десятилетия компактно проживали представители различных региональных и клановых групп республики, что позже сыграло крайне тяжёлую роль. Практически всё немецкое население долины было вынуждено покинуть свои дома. Люди уезжали, зачастую бросая имущество, хозяйства и всё, что создавалось поколениями. Большинство эмигрировало в Германию.

А Вахшский магистральный канал, вокруг которого когда-то строился весь этот гигантский проект, продолжает работать до сих пор. Он по-прежнему снабжает водой города, сёла и поля южного Таджикистана.

Помимо хлопка, в долине выращивают и другие культуры. Благодаря ирригационной системе здесь даже появилось собственное цитрусоводство. Таджикские лимоны, кстати, заметно отличаются от своих кавказских родственников — они менее кислые и содержат очень высокую концентрацию витамина С.

Закат империи

Итак, данные последних всесоюзных переписей населения позволяют сделать довольно интересный вывод.

Немцы, оказавшиеся в Таджикистане в результате раскулачивания, депортаций, трудармии и спецпоселений, не только сумели выжить и приспособиться к новым условиям жизни, но и, в большинстве своём, не покинули республику после отмены режима спецпоселений.

Если вы ещё помните, согласно переписи 1959го года, в Таджикской ССР проживало 32.588 немцев.

К 1970му году их количество выросло до 37.712 человек, что составляло примерно 2% населения республики.

Следующая перепись — 1979го года — показала уже 38.583 человека.

Кроме общей численности, она содержала и сведения о распределении немецкого населения по регионам республики:

• Ленинабадская область — 8102 человека
• Душанбе и пригороды — 15.465 человек
• Курган-Тюбинская область — 12.338 человек
• Районы республиканского подчинения — 2807 человек

Если посмотреть на эти цифры, становится заметно, что немецкое население Таджикистана к тому времени уже окончательно перестало быть исключительно спецконтингентом. За несколько десятилетий люди:

• обзавелись семьями;
• получили образование;
• освоили профессии;
• построили дома;
• стали частью городской и промышленной жизни республики.

Немцы работали:

• на заводах;
• в строительстве;
• в энергетике;
• в сельском хозяйстве;
• в медицине;
• в образовании;
• на транспорте;
• в научных учреждениях.

Для большинства из них Таджикистан уже давно был не «местом ссылки», а домом.

Можно предположить, что максимальной численности немецкое население республики достигло где-то в середине 80х годов — примерно 40 тысяч человек.

Однако именно в это время Советский Союз начал постепенно входить в фазу распада. С середины 80х годов всё больше немцев стало уезжать из Таджикистана — главным образом в Германию. Эту тенденцию подтверждает последняя всесоюзная перепись населения 1989го года.

Согласно её данным, в Таджикистане проживал уже 32.671 немец — почти на шесть тысяч меньше, чем десятью годами ранее. При этом только около половины немцев республики назвали немецкий язык родным. Это, кстати, очень хорошо показывает степень интеграции немецкого населения в советскую среду. Для многих семей родным языком давно стал русский.

В феврале 1990го года в Душанбе произошли массовые беспорядки, ставшие прологом будущей гражданской войны. Именно после этих событий массовый выезд русскоязычного населения из республики приобрёл уже необратимый характер. В течение последующих десяти лет практически всё немецкое население Таджикистана покинуло республику. Люди уезжали в Германию, Россию и другие страны бывшего СССР. Многие бросали:

• квартиры;
• дома;
• имущество;
• работу;
• могилы родственников;
• и целую жизнь, которую они строили там десятилетиями.

Согласно переписи населения Таджикистана 2000го года, на территории республики оставалось около 1100 немцев. Таким образом история словно замкнулась в круг. В начале 20х годов немецкое население Таджикистана находилось где-то в пределах статистической погрешности. Спустя несколько десятилетий оно превратилось в одну из крупнейших немецких общин Средней Азии. А затем почти полностью исчезло вновь.

Всё возвращается на круги своя.

Эпилог

Массовые депортации народов СССР и последующее направление людей на спецпоселение в Таджикистан в 30е–40е годы прошлого века можно условно разделить на три основные волны.

Первая волна — раскулаченные крестьяне начала 30х годов. Основную массу спецпереселенцев тогда составляли русские крестьяне, однако среди них было и довольно много немцев. Большинство ссыльных направляли в Вахшскую долину, где их использовали при строительстве ирригационной системы и освоении новых сельскохозяйственных земель. Остальных распределяли по Сталинабаду, Ленинабаду и другим промышленным районам республики.

Вторая волна пришлась на 1943–1944е годы. Это были депортированные народы Крыма и южных районов СССР:

• крымские татары;
• греки;
• болгары;
• калмыки;
• цыгане;
• и представители других народов.

В отличие от немцев, их старались расселять не компактно, а среди местного населения, чтобы избежать формирования национальных анклавов и диаспор. Большинство этих людей были высланы по обвинению в «пособничестве немецким оккупантам», что, конечно, влияло и на отношение к ним со стороны окружающих.

Третья волна спецпереселенцев была связана уже с окончанием Второй мировой войны. В Таджикистан направлялись:

• бывшие солдаты РОА;
• немецкие военнопленные;
• репатриированные советские немцы;
• жители западных областей СССР, натурализованные во время войны в Германии;
• а также различные категории трудармейцев и спецконтингента.

Именно эта последняя волна фактически и сформировала основную часть немецкой общины Таджикистана второй половины ХХ века.

Во время войны около 350 тысяч немцев Украины, Белоруссии и некоторых областей России оказались на оккупированной Германией территории. Значительная часть из них была вывезена в Польшу и Германию. После прихода Советской армии примерно 210 тысяч человек, согласно официальной советской формулировке, «изъявили желание вернуться на родину».

После возвращения их «репатриировали» и отправили на спецпоселение в азиатскую часть СССР. Более 27 тысяч человек были направлены именно в Таджикистан. Именно они стали основой немецкой общины республики в послевоенные десятилетия. Во всей этой истории есть одна довольно жёсткая историческая ирония.

До войны советские немцы в основном были европейским народом СССР. Они компактно проживали на Украине, в Крыму, Поволжье, Белоруссии и других регионах европейской части страны. Однако всего за несколько лет всё изменилось. После войны официально на территории Украины осталось чуть меньше пятиста человек — все в Днепропетровской области. В Белоруссии, Прибалтике и Молдавии немецкое население практически исчезло.

Так советские немцы, всего за пять лет, превратились из преимущественно европейской этнической группы — в азиатскую.

И прежде чем окончательно завершить эту историю, я хотел бы затронуть ещё одну тему, для которой в предыдущих главах просто не нашлось подходящего места, — вопрос о самом немецком этносе. А точнее: можно ли считать поволжских и украинских (черноморских) немцев со временем сформировавшимися самостоятельными этническими общностями — или нет.

P.S. Поволжские и украинские немцы — этнос или нет?

Некоторое время назад у меня состоялся довольно насыщенный разговор с очень интересным человеком — Виктором Претцером. Виктор Станиславович — поволжский немец. Он окончил Щепкинское театральное училище и актёрский факультет ГИТИСа, работал актёром Республиканского немецкого драматического театра в Казахстане, а позже основал Немецкий театр в Калининграде, которым затем и руководил. Сегодня Виктор Станиславович живёт в Германии.

Во время разговора он затронул тему, к которой я потом мысленно возвращался ещё много раз. Речь зашла об этносе российских немцев. Можно ли вообще считать российских немцев частью единого германского этноса только потому, что их предки когда-то приехали из Германии? Или за два столетия жизни в Российской империи и СССР у них постепенно сформировался собственный исторический и культурный мир, заметно отличавшийся от мира их предков?

Когда я начал глубже заниматься историей немцев Таджикистана, мне невольно пришлось погрузиться и в историю немецких поселений на территории Украины и юга Российской империи. И довольно быстро я заметил, насколько разной была судьба различных групп российских немцев.

Дело в том, что большинство немцев Таджикистана происходили вовсе не с Поволжья. Многие их семьи до войны жили на Украине, а в Среднюю Азию были депортированы уже после окончания войны — после репатриации из Германии. Родители нескольких украинских немцев, позднее женившихся на моих родных тётях, также были высланы в Таджикистан после возвращения из Германии, хотя их семьи изначально проживали в немецких колониях Украины.

Именно тогда передо мной постепенно начал открываться ещё один пласт истории российских немцев — совершенно не похожий на историю поволжских колоний.

История поволжских немцев фактически началась во второй половине XVIII века при Екатерине II. Переселенцев компактно разместили на сравнительно небольшой территории вдоль Волги, и на протяжении многих поколений они развивались достаточно обособленно. Внутри этого мира постепенно сформировалось устойчивое и во многом законсервированное этнокультурное сообщество. У поволжских немцев действительно присутствовали почти все классические признаки отдельной этнической группы: общая историческая память, язык при множестве диалектов, схожий уклад жизни, традиции, религия, чувство принадлежности к своей общине и компактная территория проживания.

История немецкого заселения Украины развивалась совершенно иначе. Если историю Поволжья можно сравнить с формированием относительно замкнутого мира, то немецкое заселение Украины и Бессарабии скорее напоминало длительную и многослойную миграцию, растянувшуюся на десятилетия. Немецкие семьи приходили туда разными волнами, из различных регионов Европы и в разное время.

К первой такой волне относились, например, предки моего дяди Андрея Сартисона. Изначально их семья должна была переселиться на Волгу ещё в 1766 году, однако чиновники канцелярии графа Орлова, судя по всему, убедили главу семьи отправиться вместо этого в новые колонии на территории современной Украины.

Следующая крупная волна переселения пришлась уже на времена Александра I — внука Екатерины II. Тогда на юг Украины и в Причерноморье прибыло большое количество немецких семей из Юго-Западной Германии. Среди них были и предки моего дяди Валентина Гипфнера. и мужа моей тёти Виктора Фолька.

Позже последовали новые группы переселенцев: меннониты из Пруссии, немецкие беженцы после польских восстаний, семьи, спасавшиеся от беспорядков и экономических потрясений. К ним относились и предки моего дяди Артура Генкельмана.

Именно здесь, как мне кажется, и начинается главное различие.

В отличие от поволжских немцев, немецкие семьи на Украине далеко не всегда жили в полностью замкнутом мире. Многие колонии были смешанными, а контакты между различными немецкими группами и окружающим населением оставались значительно более тесными. Некоторые семьи ещё долго сохраняли экономические, исторические и культурные связи со своей прежней родиной — или хотя бы память о регионе, откуда когда-то прибыли их предки.

Чем глубже я погружался в эту тему, тем больше у меня возникало вопросов относительно самого понятия «этнос». К примеру:

Стали ли поволжские немцы со временем чем-то большим, чем просто переселенцами немецкого происхождения? Сформировался ли у них собственный этнос?

Или же они лишь сохранили в своеобразном «законсервированном» виде культурные черты, когда-то привезённые их предками из германских земель?

Являются ли немцы европейской части России также отдельным этносом?

Можно ли объединить поволжских, украинских, кавказских и сибирских немцев в единый этнос российских немцев, несмотря на их различия?

Если да, то что тогда мешает объединить их по тому же принципу с большим общегерманским этносом — как представителей отдельных этнических групп?

Где проходит эта тонкая линия?

 

В конце этой главы я бы хотел поделиться с вами своими наблюдениями.

В начале 1990-х годов в Германию приехало огромное количество советских немцев из самых разных республик бывшего СССР. Для переселенцев тогда были созданы достаточно хорошие условия для интеграции: финансовая поддержка, признание трудового стажа, языковые программы, возможность получения образования. Я тоже учился на одном из таких языковых курсов. Школа была довольно большой — одновременно там занималось около двухсот человек. Именно там я впервые отчётливо заметил, насколько разными могут быть советские немцы.

Между молодыми немцами из Средней Азии и Казахстана, с одной стороны, и немцами из российских регионов — с другой, действительно ощущались различия. Иногда — в поведении и манере общения. Иногда — в менталитете, юморе или отношении к жизни. Порой казалось, что люди выросли в совершенно разных культурных мирах, хотя формально принадлежали к одному народу.

И сегодня, размышляя над вопросом этноса советских немцев, я всё чаще возвращаюсь мысленно к тем наблюдениям начала 1990-х годов.

• Что это было?
• Просто влияние среды и доминирующих народов вокруг?
• Или уже начало формирования новых культурных и ментальных сообществ внутри самих советских немцев?

Возможно, спустя ещё несколько поколений эти различия стали бы ещё глубже.

Я не знаю ответов на все эти вопросы.

Но именно поэтому эта тема кажется мне такой интересной.