Артур Самуилович Генкельман

Прежде чем начать историю жизни Артура Самуиловича, я хотел бы выразить огромную благодарность его старшему сыну Альфреду и младшей дочери Алите за помощь в сборе материалов и предоставленную информацию. Без их помощи этой истории, скорее всего, просто бы не было.

Артур Самуилович Генкельман родился 2 апреля 1923 года в селе Колодеевка (Колодиевка) Житомирской области Украинской ССР, в семье Самуила и Ольги Генкельман (Samuel und Olga Henkelmann). Он был единственным ребёнком в семье.

Так как родители Артура родились, жили и создали семью практически в одном месте - Житомирском уезде, Волынской губернии, я хотел бы сказать пару слов о месте, где они родились.

Житомирский уезд, Волынской губернии

Житомирский уезд входил в состав исторической области Волынь, центром которой был город Житомир. Первые упоминания о городе относятся ещё к концу IX века, когда здесь существовали поселения древлян. На протяжении веков эти земли переходили из рук в руки. До XIII–XIV веков регион входил в состав Руси, затем — Галицко-Волынского княжества, позже Великого княжества Литовского, а после Люблинской унии 1569 года — Речи Посполитой. После разделов Речи Посполитой в 1795 году Волынь вошла в состав Российской империи. Уже год спустя была образована Волынская губерния — одна из крупнейших и наиболее густонаселённых губерний империи (3% населения России). На западе она граничила с Австро-Венгрией и Царством Польским, на востоке — с Киевской губернией, а на юге — с Подольской.

Территория губернии охватывала земли современных Волынской, Ровенской, Житомирской, а также части Тернопольской, Хмельницкой и Львовской областей Украины. Первоначально губернским центром был Новоград-Волынский, однако в 1804 году этот статус перешёл к Житомиру.

Пулины

После образования Волынской губернии её территория была разделена на двенадцать уездов. Одним из них стал Житомирский уезд, внутри которого существовало 23 волости. Среди них — Пулинская волость с центром в местечке Пулины.

Пулины находились примерно в пятидесяти километрах к северо-западу от Житомира, на старинном тракте, ведущем из Киева на запад. По преданию, именно по этой дороге когда-то проходили монголо-татарские отряды, уводя пленных и вывозя награбленное имущество. В народе этот путь до сих пор называют «Старым шляхом».

Именно возле этого старого пути, почти посередине между Житомиром и Пулинами, располагались две небольшие деревни — Колодеевка и Черемошное. В первой родился Артур Самуилович Генкельман, во второй — его мать, Ольга Августовна Мантай. Деревни находились всего в нескольких километрах друг от друга и обе относились к Пулинской волости.

Колодиевка (Колодеевка)

Точных официальных данных об основании Колодиевки мне найти не удалось. Однако существует местное предание, связанное с появлением этого поселения.

Согласно легенде, во время Крымской войны некий генерал Кузьмин был смертельно ранен и возвращался домой умирать. По дороге он услышал о чудотворной иконе Богоматери, явившейся в лесах неподалёку от Житомира. Генерал отправился к месту явления, приложился к иконе и, как утверждали местные жители, исцелился. После этого на месте явления построили небольшую деревянную часовню, где хранилась икона, а рядом постепенно возникло поселение. Предположительно, именно тогда и появилось название «Колодиевка», связанное с окружавшими местность густыми лесами и древесными «колодами».

Если опираться на эту историю, можно предположить, что поселение возникло примерно в 1850–1860-х годах. Первые официальные упоминания Колодиевки встречаются в документах Волынской епархии за 1888 год. В них говорится о церкви Покрова Пресвятой Богородицы, построенной в 1867 году на церковные средства. При храме находилась небольшая школа, открытая в 1884 году, а само поселение насчитывало 44 двора и около 330 прихожан.

Также в Колодиевке имелся постоялый двор.

Спустя более века, согласно переписи населения 2001 года, в селе проживало уже 216 человек.

Черемошное (Черемошня, колония Юлиуса Арндта)

История села Черемошное тоже оказалась далеко не такой простой, как может показаться на первый взгляд. Самые ранние упоминания о местности Черемошное — или Черемошня — относятся ещё к середине XVIII века. Тогда это было имение графа Ильинского, где жили крепостные крестьяне. Позже имение перешло к представителю польской знати Станиславу Пининскому, а затем было продано немецкому купцу второй гильдии Юлиусу Самуэлю Арндту.

Юлиус Арндт родился в польском городе Лодзь, позже жил на территории Волыни и занимался торговлей. В конце XIX века он приобрёл крупные земельные участки в районе сёл Вильск и Дубовец, после чего семья занялась сельским хозяйством. Часть земель Арндт передал своим сыновьям, а часть продал немецким колонистам.

Так неподалёку от Берёзовки возникло немецкое поселение, известное как хутор Юлиана Арндта. Официальной датой его основания считается 1894 год. Жители хутора были прихожанами лютеранской общины Житомира. Колония быстро росла, и к 1910 году её население достигало примерно 300 человек. Уже в советское время колония получила название Черемошное и вошла в состав Пулинского района Житомирского округа. Как отдельное село Черемошное просуществовало до 1939 года, после чего было объединено с Колодиевкой. Согласно переписи 2001 года, в объединённом селе проживало около 470 человек.

Немецкие колонисты Волынской губернии

История немецких семей на Волыни началась задолго до рождения Артура Самуиловича Генкельмана и даже задолго до появления здесь Российской империи. Первые немецкие поселения возникали на Волыни ещё во времена Киевской Руси. Как правило, они появлялись в городах, стоявших на важных торговых путях — во Владимире-Волынском, Луцке, Сяноке, Торчине, Львове и других городах региона. Большинство переселенцев были купцами, ремесленниками и строителями. Несмотря на сравнительно небольшую численность, немецкие колонисты постепенно начали играть заметную роль в экономической и общественной жизни Волыни.

Религиозные переселения
С середины XVI века поток немецких переселенцев в Восточную Европу значительно усилился. Причиной стали религиозные конфликты в Западной Европе, где всё острее становилось противостояние между католиками и реформатами. Именно тогда на территории Волыни начали появляться многочисленные лютеранские и менонитские общины.

Однако по-настоящему массовое переселение немцев в регион началось уже после присоединения Волыни к Российской империи.

Волынь как земля переселенцев
Переселение немецких семей в Волынскую губернию имело свои особенности. Сюда приезжали не только колонисты, официально приглашённые российскими властями, но и те, кто первоначально направлялся дальше — в Причерноморье, на Кавказ или в южные районы Российской империи.

Во многом этому способствовало географическое положение Волыни. Губерния находилась прямо на пути переселенцев из германских земель к южным территориям империи.

Одни семьи оставались здесь потому, что у них не хватало средств на дальнейший переезд. Других удерживала относительная близость к Европе и возможность поддерживать связь с родственниками. Кому-то просто понравились эти земли.

Польские немцы
После разделов Речи Посполитой на Волыни оказалось и большое количество так называемых польских немцев — семей, проживавших ранее на территории Царства Польского. Многие из них переселялись уже без какого-либо официального приглашения со стороны российских властей.

Новая крупная волна переселения началась после событий 1863 года. В январе того года на западе Российской империи вспыхнуло восстание, охватившее Царство Польское, а также западные территории современной Белоруссии и Украины. Главной целью восставших было восстановление Речи Посполитой в границах 1772 года.

Восстание продолжалось около полутора лет и было жёстко подавлено российской армией. После этого тысячи людей были сосланы, многие эмигрировали, а Царство Польское окончательно потеряло остатки автономии.

Эти события затронули и немецкое население региона. Многие местные немцы относились к восстанию отрицательно, что вызвало рост напряжённости и усилило антинемецкие настроения среди части польского населения. В результате всё больше немецких семей начинали переселяться на Волынь.

Именно в рамках этой переселенческой волны, вероятнее всего, и появились на Волыни предки семей Генкельман и Мантай.

Немецкие колонии Волыни
Поначалу российские власти относились к прибытию немецких переселенцев положительно, поскольку те ослабляли польско-католическое влияние в западных губерниях империи. Однако после объединения Германии в 1871 году ситуация изменилась. Усиление пангерманских настроений заставило российское правительство иначе взглянуть на многочисленное немецкое население западных регионов страны.

К концу XIX века власти начали вводить ограничения на дальнейшую немецкую колонизацию. Однако к тому времени немецкие колонисты уже прочно встроились в экономическую жизнь региона.

На рубеже XIX–XX веков Волынь представляла собой очень многонациональную территорию. Украинцы составляли большинство населения, рядом проживали евреи, поляки, русские, чехи и немцы.

Согласно переписи 1897 года, в Российской империи проживало около 1,8 миллиона немцев. Из них примерно 180 тысяч жили именно в Волынской губернии. Больше всего немецкого населения находилось в Житомирском уезде — около 47 тысяч человек. Немецкие колонисты владели значительной частью пахотных земель, занимались торговлей, ремеслом, сельским хозяйством и промышленностью. В этой многоязычной и многокультурной среде позже выросли родители Артура Самуиловича Генкельмана.

В 1923 году Житомирский уезд был расформирован, а на его территории образован Житомирский район Житомирского округа.

Лютеранская епархия

Первая официальная лютеранская епархия Волынской губернии была создана в 1801 году по указу российского императора Александра I. Её центром стал город Житомир, а первым пастором был назначен Георг Бурхард фон Руль. Спустя примерно полвека, в 1852–1854 годах, в Житомире была построена первая лютеранская церковь. До этого времени прихожане собирались для молитв в частных домах и арендованных помещениях. Несмотря на огромную территорию епархии — около 33 тысяч квадратных миль, — лютеранских общин на Волыни поначалу было сравнительно немного. Однако со второй половины XIX века ситуация начала быстро меняться. Вместе с ростом немецких колоний резко увеличивалось и количество прихожан.

До наших дней сохранилось немало церковных записей различных лютеранских общин Житомирского уезда. Для генеалогических исследований эти документы представляют огромную ценность, поскольку зачастую являются единственным источником информации о семьях немецких колонистов региона. Более подробную информацию о местонахождении этих архивных материалов сегодня можно найти в открытых интернет-источниках.

Отец

Об отце Артура — Самуиле Генкельмане — нам, к сожалению, известно крайне мало.

На сегодняшний день практически отсутствуют какие-либо достоверные сведения о составе его семьи, месте рождения, родителях или происхождении. Можно лишь предположить, что Самуил был немного старше своей жены Ольги, родившейся приблизительно в 1897–1901 годах. Известно только, что у Самуила был родной брат — Рейнольд Генкельман. После войны он вместе с семьёй переехал из Омской области в Таджикистан, где остался жить постоянно. Известны также имена его детей — Валентин и Гертруда. Согласно неподтверждённым данным, часть семьи Самуила и Рейнольда могла ещё в начале XX века эмигрировать в Северную Америку.

В открытых списках жертв политических репрессий СССР никаких сведений о семье Самуила Генкельмана обнаружить не удалось.

На данный момент единственной реальной возможностью выйти на происхождение Самуила остаются генеалогические линии потомков его возможных братьев и сестёр. Я исхожу из предположения, что семья Самуила могла проживать на территории Пулинской волости Житомирского уезда. Косвенно на это указывает и география семьи: Ольга родилась в Черемошном, а их сын Артур — в Колодиевке, расположенной всего в нескольких километрах от него. В те годы девушки после замужества обычно переезжали жить к семье мужа.

На сайте MyHeritage я неоднократно пытался найти какие-либо зацепки, связанные с семьёй Самуила. Несколько источников с упоминанием его имени действительно удалось обнаружить, однако содержащаяся в них информация нередко противоречит друг другу и вызывает серьёзные сомнения. Иногда складывается впечатление, что некоторые составители генеалогических древ просто копируют чужие данные, постепенно дополняя собственные схемы ради их «солидности». При этом их совершенно не смущает, что отдельные прабабушки в таких древах умудряются рожать по пятнадцать-двадцать детей на протяжении сорока лет, да ещё и в разных концах страны.

К сожалению, на сегодняшний день я не могу составить достаточно точное и хронологически достоверное древо рода Генкельман.

Мать

Не намного лучше обстоит ситуация и с Ольгой Августовной Мантай.

Ольга Августовна родилась 12 ноября 1903 года в селе Черемошное — бывшей колонии Юлиуса Арндта — в достаточно большой и, судя по воспоминаниям, зажиточной семье. О её родителях известно, к сожалению, тоже очень немного. Отец Ольги, Август Мантай, родился 2 августа 1858 года и скончался 13 января 1913 года. По воспоминаниям самой Ольги, семья имела большое хозяйство, собственные земельные угодья и даже работников, проживавших вместе с ними. Ольга была одним из трёх, а возможно и четырёх, детей Августа от первого брака. Её старшего родного брата звали Альфред — предположительно он родился в 1901–1902 годах. Младшую сестру звали Лидия, или Лиза, — вероятно, она родилась в 1905–1906 годах.

Имя первой жены Августа, а также даты её рождения и смерти, на данный момент неизвестны. После смерти первой супруги Август женился повторно — предположительно на вдове с детьми. Возможно, её звали Эрнестина Шульц, и родилась она 22 ноября 1865 года. Известно также, что в этом браке у Августа появились ещё дети. Среди возможных имён упоминаются Паулина, Готтфрид, Алан, Аделина и Эдвард.

Поскольку хутор Юлиуса Арндта был основан в 1894–1895 годах, можно предположить, что Август Мантай — либо ещё его родители — входили в число немецких колонистов, купивших земельные участки у семьи Арндт. Где именно родился сам Август, откуда приехал и где вступил в брак — неизвестно. Так как жители хутора относились к Житомирскому лютеранскому приходу, можно достаточно уверенно предположить, что семья Мантай была лютеранской. Возможно, именно церковные книги Житомирского прихода когда-нибудь помогут установить происхождение семьи Ольги Августовны.

Попытки найти родственников Ольги Августовны через сайт MyHeritage, а также через базы данных репрессированных немцев, пока не дали каких-либо убедительных результатов.

Дополнительную сложность создаёт и сама фамилия Мантай, имеющая множество вариантов написания. При получении немецкого гражданства в декабре 1943 года в документах Ольги фигурировал вариант фамилии «Mantai». Однако в различных генеалогических древах встречаются и другие написания: Mantay, Mantei, Mantey, Manthai, Manthay, Manthei, Manthey, а также те же варианты через букву «о» вместо «а». Учитывая, что потомки этого рода сегодня проживают как минимум на трёх континентах, подобное разнообразие написаний значительно усложняет поиск.

Интересно и то, что найденные мной представители рода Мантай, проживавшие когда-то на территории Житомирского уезда, также указывали происхождение своих семей из Царства Польского во второй половине XIX века. Как именно прошли детство и юность Ольги Августовны, мы, к сожалению, тоже почти ничего не знаем. Возможно, она посещала немецкую школу в Черемошном. Это здание в 1905 году было построено на средства Йоханна Арндта — сына Юлиуса Арндта — в память об умершем отце. Ещё одну школу Йоханн построил в Берёзовке. Примечательно, что обе школы существуют до сих пор.

Артур

Артур Самуилович Генкельман родился 2 апреля 1923 года в селе Колодеевка Житомирской области.

Поскольку Артур был единственным ребёнком в семье, а его матери на момент рождения сына было около двадцати лет, можно предположить, что Самуил и Ольга обвенчались примерно в 1921–1922 годах.

Проживала ли семья Самуила Генкельмана непосредственно в Колодеевке, сказать сложно. Немецкие семьи, как правило, старались селиться компактно — либо в уже существующих немецких поселениях, либо создавая собственные колонии. При этом какой-либо информации о крупной немецкой общине в самой Колодеевке мне обнаружить не удалось. Вместе с тем, в различных колониях Житомирской области, расположенных неподалёку, проживало немало семей с фамилией Генкельман. На сайте MyHeritage мне также встречались семьи Мантай, жившие вблизи Колодеевки.

Возможно, после свадьбы Ольга проживала вместе с мужем или его родственниками, а возможно — какое-то время оставалась в хозяйстве своей семьи. Не исключено и то, что ближайшее родильное отделение находилось именно в Колодеевке, поэтому это село и было указано местом рождения Артура.

Юность Ольги и Самуила пришлась на крайне тяжёлое и нестабильное время. Во время Первой мировой войны Житомирский уезд находился фактически в прифронтовой зоне. Российские власти опасались возможной поддержки германской армии со стороны местного немецкого населения, поскольку культурные, экономические и семейные связи немецких колонистов с исторической родиной оставались очень сильными. В результате многие немецкие семьи были насильственно выселены в азиатскую часть Российской империи. Другие покидали эти места самостоятельно, эмигрируя в Северную и Южную Америку.

После революции 1917 года ситуация в стране стала ещё тяжелее. В 1920 году в рамках политики продразвёрстки большевики начали изымать у крестьян хлеб и другие продукты сверх установленных норм. Это привело к тяжелейшему экономическому и продовольственному кризису и вызвало голод во многих регионах страны.

В 1921–1922 годах новая экономическая политика (НЭП) позволила крестьянским хозяйствам частично восстановиться. Однако уже к концу 1920-х годов ситуация вновь резко изменилась. После укрепления своей власти Сталин начал масштабную индустриализацию страны, для которой требовались огромные ресурсы. Основная нагрузка легла на крестьянство. Следующее десятилетие прошло под знаком раскулачивания, коллективизации и репрессий. Тысячи крепких хозяйств были намеренно разорены, имущество передавалось государственным структурам и колхозам, а самих крестьян принуждали вступать в коллективные хозяйства. Любое сопротивление жёстко подавлялось.

Многие люди, доведённые до отчаяния, уходили в подполье и создавали повстанческие группы, пытаясь сопротивляться местным властям. Согласно семейным воспоминаниям, в 1929–1930 годах к одному из таких движений примкнул и Самуил Генкельман. Однако силы были неравны. Повстанческие группы довольно быстро разгромили. Одни участники были убиты, другие сосланы, кто-то сумел бежать на Запад, а некоторые перешли на нелегальное положение. Примерно в 1930–1931 годах Самуил перестал выходить на связь. Судя по воспоминаниям Артура Самуиловича, ни он, ни его мать так никогда и не узнали, что именно произошло с отцом.

С большой вероятностью хозяйства семей Мантай и Генкельман также были раскулачены и потеряли практически всё имущество. В начале 1930-х годов Ольга вместе с сыном переехала к младшему брату — Альфреду Мантай, который к тому времени уже обзавёлся собственной семьёй. Жену Альфреда звали Антонина. Она родилась, предположительно, 30 января 1918 или 1919 года. Её девичья фамилия, к сожалению, неизвестна. Старший сын Альфреда и Антонины — Альфред Альфредович — родился в 1933 году. Позже в семье появились дочери Анна, Гертруда и Эрика. Алита также вспоминала ещё одну дочь — Нину. Возможно, двое детей семьи умерли в младенчестве. На тот момент Альфред работал лесником в одном из лесхозов под Киевом.

Через некоторое время Ольга оставила сына у брата и уехала в Киев. Там она выучилась на вагоновожатого — водителя трамвая — и устроилась работать по профессии. Вероятно, вместе с работой ей предоставили и жильё. Именно туда, по всей видимости, она и забрала Артура в 1937 году. К тому времени Артур уже окончил семилетнюю немецкую школу.

Сразу после переезда в Киев он устроился учеником слесаря на одно из крупных промышленных предприятий города. После окончания обучения продолжил работать по специальности. Незадолго до совершеннолетия Артур также окончил курсы водителей грузового транспорта при ДОСААФ и получил водительские права.

Артур Самуилович рассказывал своему старшему сыну об одной необычной встрече, произошедшей вскоре после переезда в Киев в 1937 году.

Однажды в общественном транспорте к пятнадцатилетнему Артуру подсел незнакомый мужчина и неожиданно начал расспрашивать его о прошлом и о матери. По воспоминаниям Артура, незнакомец слишком много знал о семье. Постепенно у него возникло ощущение, что перед ним мог быть его собственный отец.

В ту же ночь мужчина действительно пришёл к ним домой. Между Самуилом и Ольгой состоялся долгий разговор на кухне. Артур в нём участия не принимал и находился в другой комнате, однако слышал отдельные фразы. По его воспоминаниям, Самуил уговаривал Ольгу вместе с сыном уехать с ним к родственникам в Северную Америку — вероятно, в США или Канаду. Под утро отец ушёл. Больше Ольга и Артур его никогда не видели.

После войны Ольга пыталась разыскать Самуила через Красный Крест и рассылала соответствующие запросы. Возможно, один из ответов указывал на то, что он мог проживать где-то в Северной Америке. Сама Ольга практически никогда не говорила с внуками на эту тему. На сегодняшний день это вся известная нам информация о Самуиле Генкельмане.

Великая Отечественная война

В мае 1941 года Артур был призван в ряды Советской армии и направлен в воинскую часть, располагавшуюся в западной части республики, неподалёку от Киева. Однако уже через месяц началась Великая Отечественная война. Немецкие войска стремительно продвигались по территории Украины, и в частях Советской армии, оказавшихся непосредственно на пути наступления Вермахта, очень быстро началась полная неразбериха. Воинская часть Артура не стала исключением. Многих новобранцев, едва успевших пройти курс молодого бойца и даже не принявших присягу, попросту распустили по домам. Артур вместе с несколькими сослуживцами вернулся в Киев, где снова устроился работать по своей профессии. Спустя несколько дней в город вошли немецкие войска.

После победы Красной армии под Сталинградом в начале 1943 года стало очевидно, что стратегическая инициатива в войне постепенно переходит к СССР. На территориях, занятых немецкими войсками, началась подготовка к массовой эвакуации немецкого населения на запад.

Для переселенцев были организованы специальные переходные лагеря на территории оккупированной Польши, где проходила процедура натурализации и оформления немецкого гражданства. В 1943 году немецкая администрация Киева предложила проживавшим в городе немцам эвакуироваться в Германию. По воспоминаниям семьи, один из немецких офицеров довольно прямо объяснил Артуру необходимость срочного отъезда:
«Давайте, бегите — или вам хана». После всего пережитого Ольга и Артур решили больше не испытывать судьбу.

Осенью 1943 года Ольга Генкельман с сыном, а также семья её брата Альфреда Мантай были вывезены с территории Украины и направлены в один из переселенческих лагерей Вартегау, располагавшийся на территории современной Польши — между Варшавой и Берлином. Семьи разместили в городе Литцманштадт (Litzmannstadt/Łódź), примерно в 120 километрах к юго-западу от Варшавы. Там они прошли процесс натурализации, были внесены в список Deutsche Volksliste (DVL) и 31 декабря 1943 года получили гражданство Германии.

Вскоре после этого семьи Генкельман и Мантай направили в южную Саксонию, в город Хемниц, где их поселили в одном из городских общежитий.

Ольга устроилась работать в систему общественного питания, а также работала экономкой в семье местной аристократии. Артур, имевший водительские права, получил работу личного водителя и переводчика у одного из местных административных руководителей.

До начала 1945 года Хемниц находился в стороне от основных линий фронта. Однако в первые месяцы 1945 года город подвергся нескольким массированным бомбардировкам англо-американской авиации. В середине апреля западные окраины Хемница заняла 4-я танковая дивизия США, однако серьёзных боевых действий в самом городе американцы не вели. Конец войны был уже близок, и обе стороны старались избежать лишних потерь.

Дальнейшие события развивались очень быстро. 6–7 мая немецкие войска покинули Хемниц, однако американские части город окончательно занимать не стали. Уже 8 мая 1945 года, в соответствии с договорённостями между СССР и западными союзниками, в Хемниц пришла советская власть.

Судя по всему, семьи Генкельман и Мантай прекрасно понимали, чем для них может закончиться возвращение под контроль советских властей. Поскольку они покинули Украину ещё в самом начале эвакуации, можно предположить, что возвращаться обратно они не собирались изначально. Возможно, до последнего сохранялась надежда, что Хемниц окажется в американской зоне оккупации. Однако, судьба распорядилась иначе.

После прихода Красной армии в городе была создана советская военная комендатура. Всем советским немцам, покинувшим СССР во время войны и прошедшим немецкую натурализацию, предписывалось пройти регистрацию. Ольга, Артур и Альфред прекрасно понимали, чем это может для них обернуться, поэтому на регистрацию не явились. По семейным воспоминаниям, работодатель Артура каким-то образом помог скрыть их происхождение и представить семью как коренных жителей Хемница. Некоторое время казалось, что всё действительно получилось. Однако позже последовал донос. В начале 1946 года семьи переехали в небольшой город Фрайберг-Лангенау, расположенный примерно в сорока километрах к востоку от Хемница. Почти сразу после переезда Артур тяжело заболел и долгое время не мог работать.

Зимой 1946 года Ольга и Артур Генкельман, а также Альфред Мантай были арестованы органами НКВД и помещены в местную тюрьму. Антонину Мантай арестовывать не стали — на её иждивении находились четверо маленьких детей.

После суда, в начале 1947 года, всех троих приговорили к десяти годам лагерей и этапировали в СССР.

Артур был отправлен в Соликамск, Ольга — в Карагандинскую область, а Альфред — в один из сибирских лагерей на лесоповал.

Артур

Соликамск (Усольлаг, Соликамлаг)
Где-то далеко на бескрайних просторах Восточно-Европейской равнины, среди западных предгорий Северного Урала, берут своё начало небольшие речушки Боровая и Усолка. Их названия говорят сами за себя. Река Боровая получила имя благодаря огромным лесным массивам, покрывавшим эти земли, а Усолка — из-за богатых залежей соли.

Если пустить бумажный кораблик от истоков этих рек, теоретически он сможет доплыть даже до берегов Ирана: Усолка и Боровая впадают в Каму, Кама — в Волгу, а Волга несёт свои воды в Каспийское море.

Соль и рождение города
Столь крупное соляное месторождение, расположенное на удобном водном торговом пути, не могло остаться без внимания купцов. Уже в XV веке вологодские торговые люди построили на берегах Усолки первые солеварни и рассолоподъёмные трубы. Соль в те времена была стратегически важным товаром, поэтому добыча быстро росла.

Постепенно возле промыслов возникло поселение, получившее название Соликамск. К концу XVII века Соликамск стал крупнейшим центром солеварения в России и обеспечивал более половины всей соли, продававшейся в стране. Местную соль поставляли даже в Пекин.

Советская индустриализация
Однако настоящий промышленный рост города начался уже в советский период. Стране требовались огромные объёмы леса, а в районе Соликамска находилось единственное на тот момент разведанное месторождение калийно-магниевых солей, имевших большое значение для промышленности и военно-промышленного комплекса СССР.

В начале 1920-х годов население Соликамска составляло около пяти тысяч человек. За последующие два десятилетия оно выросло почти в десять раз — главным образом за счёт заключённых, спецпереселенцев, трудармейцев, военнопленных и других категорий принудительно переселённых людей.

Усольлаг
В феврале 1938 года здесь был создан Усольский исправительно-трудовой лагерь — Усольлаг. На момент основания в лагере содержалось около десяти тысяч заключённых, примерно половину из которых составляли политические. Среди них было много священнослужителей. Остальную часть составляли уголовные преступники.

Основной работой заключённых были лесозаготовки. Во время Великой Отечественной войны в лагерь начали массово прибывать российские немцы-трудармейцы, а также представители других репрессированных народов. В отдельные периоды численность заключённых Усольлага могла достигать 30–40 тысяч человек. Заключённые занимались заготовкой леса, обработкой древесины и производством различных изделий из дерева.

Соликамлаг
В 1939 году из состава Усольлага был выделен Соликамский ИТЛ — Соликамлаг, располагавшийся в районе посёлка Боровск. Главной задачей нового лагеря стало строительство крупного целлюлозно-бумажного комбината и всей сопутствующей инфраструктуры: кирпичных и бетонных заводов, ТЭЦ, жилых кварталов, дорог, а также добыча камня, песка и гравия.

В годы войны через Соликамлаг проходило в среднем до десяти тысяч заключённых. Об условиях жизни в лагере можно судить хотя бы по тому, что лагеря, где содержались немцы, делились на мужские, смешанные и женские — в зависимости от тяжести работ и потребности в физическом труде. Соликамлаг относился к категории наиболее тяжёлых «мужских» лагерей. Летом 1946 года Соликамлаг был официально закрыт. Часть заключённых и персонала продолжила работать уже в системе Усольлага.

«Белый лебедь»
В 1955 году Усольлаг окончательно ликвидировали. Неамнистированных политических заключённых перевели в Мордовию, а бывший лагерь позднее стал исправительно-трудовой колонией строгого режима, известной сегодня под названием «Белый лебедь».

В настоящее время население Соликамска составляет около 90 тысяч человек.

Артур в Соликамске
В начале 1947 года Артур прибыл в Соликамск. О том периоде его жизни нам, к сожалению, почти ничего неизвестно. Можно лишь предполагать, что он оказался в системе Усольлага и работал на одном из промышленных или инфраструктурных объектов города.

Скорее всего, тяжёлые лесозаготовки его не коснулись. Артур был квалифицированным специалистом: имел профессию слесаря, водительские права на грузовой транспорт и хорошо разбирался в автомобильной технике. Подобные навыки в лагерной системе ценились.

Перевод в другой лагерь
В конце 1949 года, после нескольких лет заключения, Артур узнал от лагерного персонала, что в одном из спецлагерей Красноярского края или Новосибирской области требуются специалисты определённых технических профессий. Тем, кто соглашался на перевод, сокращали оставшийся срок заключения наполовину. Артур подал заявление о переводе и получил разрешение администрации лагеря.

Позже он рассказывал старшему сыну, что на новом месте работал автоэлектриком, причём исключительно в ночные смены. К сожалению, на этом наши сведения о том периоде его жизни практически заканчиваются.

Рямовский совхоз, 3-я ферма
В начале 1953 года Артур Генкельман был досрочно освобождён из лагеря и направлен на спецпоселение в Рямовский совхоз Венгеровского района Новосибирской области. До 1956 года он оставался под надзором комендатуры. В совхозе Артура определили разнорабочим на третью ферму. На ферме он работал "на подхвате" и брался за любую работу. Основным занятием Артура был развоз питьевой воды на транспорте в одну лошадиную силу.

Именно там, на третьей ферме Рямовского совхоза, Артур встретил свою будущую жену — Амалию Готлибовну Майер. 23 августа 1953 года они поженились. Артур — воспитанный, спокойный и культурный немец — сразу понравился родителям Амалии, Готлибу и Амалии Майер, и они были очень рады этому браку.

В Рямовском совхозе у Артура и Амалии родились двое сыновей. Старшего сына назвали Альфредом — или Аликом — в честь родного дяди Артура, Альфреда Мантай. Он родился 12 июня 1954 года.

Младший сын, Артур, появился на свет 18 марта 1956 года. Роды у Амалии принимала местная народная акушерка — старушка Бибикова.

Ольга

АЛЖИР

Об этом периоде жизни Ольги Августовны Генкельман нам известно крайне мало. Фактически, достоверно известен только регион, где она отбывала наказание, — Карагандинская область. Поэтому в дальнейшем неизбежно приходится опираться не столько на прямые факты, сколько на вероятность и косвенные сведения.

Если исходить из характера обвинений и общей практики того времени, можно предположить, что Ольга находилась в одном из женских лагерей для политических заключённых и спецконтингента.

На территории СССР существовало всего несколько крупных женских лагерей подобного типа:

• Темляковский лагерь в Горьковской области,
• Джангиджирский во Фрунзе,
• Темниковский в Мордовии и
• АЛЖИР — Акмолинский лагерь жён изменников Родины — в Карагандинской области.

Именно с АЛЖИРом, вероятнее всего, и могла быть связана судьба Ольги.

«26-я точка»
История этого лагеря начинается ещё в начале 1930-х годов, во время одной из первых волн массовых репрессий. Часть раскулаченных и высланных семей из Саратовской области была отправлена на спецпоселение в Карагандинскую область Казахстана.

Примерно в тридцати пяти километрах к юго-западу от современной Астаны, на берегу озера Жаланаш, был создан посёлок спецпереселенцев, получивший официальное название «26-й посёлок». В народе его называли проще — «26-я точка».

Со временем посёлок быстро разрастался. Туда прибывали новые спецпоселенцы из Украины, Белоруссии, Крыма, Молдавии и других регионов СССР, а также женщины, осуждённые как «члены семей изменников Родины» и получившие тюремный срок от 5 до 10 лет.

Женский лагерь
В начале 1938 года на базе посёлка был создан исправительно-трудовой лагерь «Р-17». Позднее он вошёл в структуру КарЛАГа — Карагандинского исправительно-трудового лагеря — и получил официальное название «17-е женское лагерное специальное отделение КарЛАГа».

Однако в истории и народной памяти за ним закрепилось другое название — АЛЖИР.

На тот момент это был крупнейший женский лагерь Советского Союза. К 1938 году в лагере находилось около восьми тысяч женщин. Территория лагеря занимала примерно тридцать гектаров. Лагерь имел также несколько отделений в Карагандинской и Акмолинской областях.

Сам «26-й посёлок» был окружён несколькими рядами колючей проволоки и охранялся вышками. Для заключённых действовал режим особого лагерного отделения, предусматривавший дополнительные ограничения: запрет на переписку, получение посылок и работу по специальности.

Условия жизни
Условия жизни были крайне тяжёлыми. Летом степной климат раскалял воздух до сорока градусов жары, зимой температура могла опускаться до минус сорока. Практически круглый год степь продували сильные ветра — зимой со снегом, летом с песком.

Саманные бараки для новых заключённых женщины зачастую строили собственными руками. Помимо этого, они работали в полях, на хозяйственных работах и в производственных цехах. Камыш с ближайшего озера использовался как строительный материал и как топливо для отопления помещений.

Дети лагеря
Если у заключённых рождались дети, младенцев помещали в отдельный барак под присмотром нянек. После достижения трёхлетнего возраста детей, как правило, отправляли в детские дома.

После окончания Великой Отечественной войны в лагерь начали поступать и осуждённые советские немки, а также женщины других национальностей с бывших оккупированных территорий.

Освобождение
В начале 1950 года лагерь АЛЖИР был официально ликвидирован. Спустя ещё несколько лет закрыли и само 17-е отделение КарЛАГа. Однако даже после освобождения бывшие заключённые зачастую не имели права возвращаться домой и оставались жить на месте уже в статусе спецпоселенцев.

Позже «26-я точка» получила название Малиновка, а затем — аул Акмол.

Возможно, именно здесь Ольга Августовна Генкельман провела почти десять лет своей жизни. В начале 1956 года, отбыв почти полный срок наказания,

Ольга освободилась и практически сразу отправилась к сыну в Венгеровский район Новосибирской области, с которым в последние годы поддерживала связь. Однако оставаться в Сибири она не собиралась.

Ольга приехала с намерением забрать семью Артура и переехать к родственникам — к семье её брата Альфреда Мантай, жившего в Душанбе. Артура долго уговаривать не пришлось. Намного сложнее оказалось убедить Амалию, которая очень тяжело переживала необходимость покинуть свою семью и родных. В итоге решающим стал аргумент Артура:

— Лучше маленький Ташкент, чем большая Сибирь.

Эта фраза всё-таки убедила Амалию. Летом 1956 года большая семья Генкельман покинула Венгерово и отправилась в Душанбе, в Таджикскую ССР, где их ожидало воссоединение с родственниками.

Антонина Мантай

После ареста Ольги и Артура Генкельман, а также Альфреда Мантай во Фрайберге-Лангенау в 1946 году, жена Альфреда — Антонина — вместе с детьми была поставлена на учёт в советской комендатуре и направлена на спецпоселение в СССР. Скорее всего, как и большинство немецких репатриантов того времени, семья прошла через крупный пересыльный лагерь во Владимире-Волынском, расположенном на западе Волыни, недалеко от польской границы. Именно там происходило распределение спецпереселенцев по различным регионам Советского Союза. Семью Антонины Мантай направили в Таджикистан.

В начале 1947 года эшелон со спецпереселенцами прибыл в Душанбе. Прямо на привокзальной площади тогда был организован временный лагерь, куда приходили представители различных предприятий и хозяйств — своеобразные «покупатели» рабочей силы. Особенно востребованы были мужчины, способные выполнять тяжёлую физическую работу, а также специалисты с техническими профессиями. Антонину с детьми определили на спецпоселение в кишлак Уялы колхоза имени Пушкина, располагавшийся примерно в семидесяти пяти километрах южнее Душанбе, неподалёку от Курган-Тюбе.

В начале 1950-х годов Антонина перебралась в посёлок Варзоб-ГЭС, где поселилась в одном из местных бараков. Примерно в 1955–1956 годах её старший сын Альфред, к тому времени уже женатый на Эмме, устроился работать на Варзобскую гидроэлектростанцию. Выше посёлка, на реке Варзоб, находилась плотина, снабжавшая водой канал первого каскада ГЭС. Прямо на плотине располагался большой дом для обслуживающего персонала. Там и поселилась его семья. Альфред следил за работой шлюзов, открывал и закрывал их, а также обслуживал саму плотину.

При первой же возможности Антонина начала разыскивать родственников через Красный Крест. Поиски оказались лишь частично успешными. Её муж, Альфред Мантай, к тому времени уже погиб во время заключения — предположительно где-то на лесоповале в Сибири. Однако Антонине удалось найти Ольгу и Артура Генкельман. После этого она пригласила родственников переехать к ней в Таджикистан. Приглашение было принято.

В августе 1956 года Ольга, Артур, Амалия и дети прибыли в посёлок Варзоб-ГЭС и поселились вместе с семьёй Антонины в небольшой барачной комнате.

P.S.

В 1981 году старший сын Антонины — Альфред — вместе со своей семьёй уехал на постоянное место жительства в Германию. В течение последующих десяти лет Таджикистан покинули и остальные члены семьи.

Антонина Мантай, её старший сын Алик, а также дочери Гертруда и Анна впоследствии скончались уже в Германии. Младшая дочь — Эрика — жива до сих пор (по состоянию на декабрь 2022 года).