Яков

Гражданская война

Гражданскую войну немцы Поволжья встретили без особого энтузиазма. Понимая бессмысленность братоубийственной бойни, они не стремились воевать ни за одну из сторон. В поволжской автономии немцев набор добровольцев и призывников шёл тяжело. Причём трудности испытывали все: и большевики, под контролем которых автономия находилась большую часть времени, и белогвардейцы, которым удалось ненадолго занять южные колонии и попытаться пополнить свои ряды за счёт местного населения.

Но было бы неправильно говорить, что все колонисты уклонялись от службы. Среди них находились и те, кто шёл воевать по убеждениям и честно выполнял свой долг. Одним из них был старший сын Якова Майера — Яков, названный в честь отца.

В мае 1920 года в Екатериненштадте по приказу Реввоенсовета была сформирована отдельная кавалерийская бригада из двух полков. Основу её составили призывники трёх уездов — Екатериненштадского, Голо-Кармышского и Ровненского. Брали всех, кто умел держаться в седле. Якову на тот момент было 22 года, и, вполне возможно, он оказался среди тех, кого сочли пригодными для кавалерии.

Большинство новобранцев плохо владело русским языком, поэтому командный состав также формировали из немцев-колонистов — бывших офицеров. Времени на обучение практически не было: шла война. Бригаду сразу включили в состав 1-й советской Донской дивизии, где уже в походных условиях происходили и доукомплектование, и обучение.

Семён Будённый

В конце мая 1920 года Семён Будённый, командующий Первой конной армией, получил приказ вместе с Тухачевским остановить наступление польских войск. Только что сформированная, ещё необстрелянная бригада, в которой служил Яков, была направлена на фронт.

В Ростове дивизию осмотрел сам Будённый. Для солдат это было событие. Для Якова — тоже: это была первая встреча с человеком, под началом которого ему предстояло воевать. Служить под командованием этого лихого кавалериста (пять Георгиевских крестов и четыре Георгиевских медали, позже - трижды Герой Советского Союза и один из первых маршалов СССР), которого многие считали выдающимся кавалерийским командиром и знающего военное дело не понаслышке, было честью для многих солдат и офицеров. После смотра дивизию включили в состав Первой конной армии и отправили в длительный поход на запад — к польскому фронту. Этот переход длился 52 дня и стал для Якова и его сослуживцев настоящим испытанием ещё до первых серьёзных боёв.

По дороге бригаду реорганизовали: из двух полков оставили один — численностью около 850 человек, включив его в состав бригады особого назначения. Вскоре полку пришлось выполнять задачу, от которой зависел исход операции. Один из полков армии Будённого перешёл на сторону противника, образовав опасный разрыв в линии фронта. Закрывать эту брешь поручили именно немецкому полку.

Задачу выполнили. Полк удержал позицию и не дал противнику развить успех. После этого он получил новое наименование — 83-й кавалерийский полк 14-й кавалерийской дивизии. Ему даже доверили охрану ставки Будённого — знак серьёзного доверия.

Дальше началась настоящая мясорубка.

До конца августа полк практически непрерывно участвовал в тяжёлых боях, продвигаясь на запад вместе с армией Будённого. Для Якова это были не просто названия операций и направлений — это были постоянные атаки, отступления, пыль дорог, усталость и смерть рядом. Полк таял на глазах.

В октябре он принял на себя мощный контрудар 6-й польской армии. Потери были огромными. От первоначальных 850 человек осталось меньше ста. Полк уже перестал быть немецким — его доукомплектовывали бойцами других национальностей. Но среди выживших немцев остался и Яков.

В разговорах с младшими братьями он позже вспоминал, как в боях его не раз спасал конь — буквально выносил с поля боя. Эти эпизоды он не любил подробно описывать, но сам факт говорил о многом: там, где гибли сотни, он выжил.

К осени 1920 года армия Будённого потеряла более половины своего состава.

В октябре её перебросили на Южный фронт — против белогвардейской армии. До этого Будённый уже не раз сталкивался с такими противниками, как Мамонтов, Шкуро, Деникин и Врангель. Были и поражения, и тяжёлые потери, но теперь, после польской кампании, армия стала другой — закалённой и озлобленной.

После возвращения с польского фронта серьёзных поражений на юге она уже не терпела. Однако отдельные тяжёлые бои, в которых приходилось отступать, безусловно, были — и, судя по рассказам Якова, он прошёл и через них.

Немецкие колонисты, батька Махно и тачанка с Максимом

Зимой 1920-1921 годов немецкий полк, в составе армии Будённого, очищал от махновцев Приазовье (на Левобережной Украине). В этих боях участвовал и Яков — уже не новичок, а человек, прошедший польский фронт. Кстати, именно у махновцев Будённый "умыкнул" гениальную техническую новинку, которую "пропихнул" позже в ряды Красной Армии как особый вид вооружения - тачанку с пулемётом Максим.

Одна из распространённых версий происхождения тачанки ведёт к немецким колонистам юга России. Не дожидаясь хороших дорог, они поставили повозку на рессоры — чтобы снизить нагрузку на пятую точку при езде. Нестор Махно, слывший в то время гением партизанской войны, приспособил её для боевых действий, установив пулемёт «Максим». Оружие это было капризным: для перевозки его приходилось разбирать, иначе оно теряло точность.

Решила все эти проблемы тачанка на рессорах, которая была быстрая, мобильная и имела очень мягкий ход. Махно не просто стал использовать тачанку, он ещё и впряг в неё дополнительно пару лошадей и посадил к пулемётчикам 2-4 пехотинца. Получилась высокомобильная группа быстрого реагирования с хорошей огневой мощью. Силу и эффективность этого оружия армии Будённого в полной мере ощутила на себе польская армия.

По окончании боевых действий дивизия в мае 1921 года возвратилась в Майкоп. К концу 1920 года по России прокатилась волна крестьянских бунтов и восстаний против политики большевиков (военный коммунизм), которая охватила в начале 1921 года и поволжские колонии. Участвовал ли Яков в составе немецкого конного полка в подавлении этих восстаний, нам неизвестно, однако это вполне могло иметь место, так как Яков находился на срочной службе (по-моему, 3 года).

Красный комиссар

Домой Яков вернулся уже другим человеком.

Он приехал верхом — в бурке и папахе, в образе красного комиссара. Если учесть, что на фронт он ушёл простым призывником и прошёл через самые тяжёлые участки войны, выжив там, где выживали единицы, а затем вернулся уже в должности, можно сделать вывод: воевал он не просто достойно, а хорошо.

Кавалерия не прощает слабости. Здесь нельзя отсидеться в штабе или спрятаться за спинами других. Это всегда прямая атака — шашки наголо и вперёд. Из-за угла не стрельнешь. Говорили, что у него дома висела фотография Будённого с командным составом немецкого полка, и среди этих людей был и Яков.

Однако долго дома он не задержался. После окончания гражданской войны молодая советская власть остро нуждалась в кадрах — особенно в органах правопорядка и судебной системе. Предпочтение отдавалось фронтовикам: людям, проверенным войной, дисциплинированным и самое главное - лояльным. Яков подходил под эти требования идеально.

Он поступил на службу в прокуратуру. Возможно, во время службы он получил дополнительную подготовку или образование — точных сведений об этом нет. Первую должность прокурора он получил в Нижней Добринке. Там же он познакомился со своей будущей второй женой — Мелитой.

Мелита Цинн

Далёкий предок Мелиты Цинн — Йохан Адам Цинн (Johann Adam Zinn) — родился 26 января 1753 года в немецком Бургхауне (Burghaun, Fulda, Hessen) в семье Йохана Хайнриха Цинна и Анны Кунигунды Квантц. Его детство пришлось на тяжёлое время: в 1756 году умер отец, а мать впоследствии ещё несколько раз выходила замуж.

В 1766 году вместе со своим третьим мужем Валентином Роммелем Анна Кунигунда переехала в немецкие колонии на Волге. Однако вскоре умер и он. Позднее она вступила в четвёртый и последний брак — с Йоханом Паулем из колонии Гуссенбах (сегодня — Линёво). Через некоторое время не стало и её самой.

Йохан Адам вырос в этих условиях — среди потерь, переселений и сменяющихся семейных связей. Он сохранил свою фамилию, не приняв ни одну из фамилий отчимов. Женился на Элизабете Абель из колонии Вальтер и жил с семьёй в хозяйстве отчима. У них родилось семеро детей — три сына и четыре дочери.

Дальнейшая линия рода прослеживается не полностью. Возможно, старший сын Альбертус стал прямым предком Мелиты (Albertus Zinn, 1777–1838 / Jacob Zinn 1819–? / Heinrich Zinn 1850–? / Heinrich Zinn 1878–1937 / Melita Zinn 1903–1973), однако эта версия требует документального подтверждения. В середине XIX века в Гуссенбахе проживало как минимум два человека по имени Хайнрих Цинн, и установить точную линию пока затруднительно.

Родители Мелиты

Отец Мелиты — Андрей Андреевич (Heinrich) — родился, как и его предки, в колонии Гуссенбах. В 1901 году он женился на Амалии Гренц (род. 24.06.1879), уроженке села Россоши (колония Францозен), которое находилось примерно в 50 километрах восточнее Гуссенбаха, недалеко от Волги. Первое время семья, возможно, проживала в Россоши, так как старшие трое детей родились именно там.

У Андрея и Амалии родилось восемь детей (Александр 18.02.1902–26.04.1991; Мелита 01.12.1903–1973; Андрей 1905–1909; Амалия 11.02.1909–25.02.1912; Лидия 18.04.1911–30.03.1912; Амалия 21.08.1913–1997; Фрида 1916–?; Розалина 24.06.1921–1995/1996). Трое из них умерли в детстве или младенчестве.

В начале века представители рода Цинн в Гуссенбахе (Линёво Озеро) уже были довольно зажиточными и крепко стояли на ногах. Семья Андрея и Амалии также не бедствовала. Андрей был купцом и имел торговые лавки. На одном из генеалогических сайтов я нашёл карту Гуссенбаха начала XX века. Её составили бывшие жители, эмигрировавшие за границу (Пропп, Фольц и Шёнек). На этой карте обозначена и лавка Андрея Цинна. По неподтверждённым данным, у него (или у его родителей) могли быть и торговые суда, перевозившие товар по Волге.

Проблемы у семьи начались после прихода к власти их классовых врагов — большевиков. В 1920 году в рамках продразвёрстки жители немецкой автономии обязаны были передавать государству весь объём произведённого хлеба сверх установленных норм на личные и хозяйственные нужды. В следующем году в Поволжье разразился голод и прокатилась волна крестьянских бунтов.

Один из таких бунтов, охвативший более десяти сёл Бальцеровского уезда (в том числе и Гуссенбах), организовал в начале 1921 года некто Бородаев. К середине апреля бунт был подавлен. В Гуссенбахе было расстреляно 8 человек, 5 объявлены в розыск, более 50 арестованы (12 апреля 1921 года). После ходатайства местного сельсовета через пару недель большинство арестованных было отпущено домой. Имущество расстрелянных и осуждённых было конфисковано.

На весь уезд (20 сёл) был наложен мясной штраф в 5 000 пудов живого веса (250 голов ялового скота и быков). Размер штрафа напрямую зависел от активности каждого села во время бунта. С большим отрывом «лидировал» Гуссенбах (33 головы, 660 пудов).

Здесь большевики пошли на хитрость. Формально штраф налагался на всех жителей, но сельсоветам предлагалось взыскивать его только с «виновных». Сельсоветы должны были сами выявить участников, составить списки и передать их вместе с мясом в исполком.

Не прокатило.

Решением Гуссенбахского сельсовета штраф был распределён на всех жителей (666 домохозяйств). Позже бунтовщики были прощены, а штраф отменён. Однако село «взяли на заметку» как неблагонадёжное.

В 1924-1925 годах «социально опасным» лицам было запрещено участвовать в выборах. Местные сельсоветы должны были составить списки таких лиц и передать их в исполком. В феврале 1925 года в один из таких списков попала и Мелита Цинн с родителями (подробнее см. здесь).

В 1931–1932 годах её отца раскулачили, конфисковали имущество и отправили в ссылку в Сибирь (Прокопьевск, под Новокузнецком). В 1933 году мать отправилась к нему, но до места не доехала — пропала без вести. В 1937 году Андрей Андреевич Цинн был расстрелян как враг народа.

Семья Мелиты

На этом фоне судьба Мелиты складывалась уже в другой реальности.

По всей видимости, именно в Нижней Добринке, где Яков работал в прокуратуре, их пути и пересеклись. Это почти соседние населённые пункты — расстояние между ними меньше четырёх километров. Не исключено, что Яков по долгу службы сталкивался с делами таких «социально опасных» семей, как семья Мелиты.

Так или иначе — они познакомились.

К концу 1920-х годов Яков получил повышение и переехал в Энгельс, забрав Мелиту с собой. Там они поженились (точная дата неизвестна). К тому времени Яков уже развёлся со своей первой женой — Катариной.

Мелита была прекрасной швеёй, шила на заказ. Позже, уже в Энгельсе, она получила экономическое образование (возможно, окончила бухгалтерские курсы) и работала главным бухгалтером на одном из ведомственных предприятий. Не исключено, что эти же курсы заканчивал и Яков.

Своих детей у них не было, однако они вдоволь «нанянчились» с братишками Якова, сестрёнками Мелиты и их детьми. Дом Якова и Мелиты никогда не был пуст и часто напоминал проходной двор или гостиницу. Отказа не было никому.

Брат и сёстры Мелиты

Судьба старшего брата Мелиты и её младших сестёр сложилась по-разному.

Старший брат Александр женился в 1923 году на Елизабете Ляйс (1903–1958) и жил отдельно от родителей. У Александра с Елизабетой родилось 5 детей (сын и четыре дочери).

Три младшие сестры после ареста отца и исчезновения матери фактически остались на попечении Мелиты. Двух из них — Фриду и Розалину — Яков с Мелитой забрали в Энгельс. Девочки получили высшее образование в Саратове: одна — медицинское, другая — педагогическое.

Старшая из сестрёнок Мелиты — Амалия — до войны работала на почте. В середине 30-х годов она вышла замуж за Михаила Трусова. Возможно, это был её второй брак. Первым её мужем мог быть некий Адольф Хопп (учитель по профессии), который скончался в 1941 году.

Больше по этому поводу мне сказать нечего. Однако я хотел бы сказать пару слов о Михаиле Трусове — человеке, чья судьба резко контрастирует с судьбой семьи Цинн и который совершенно не оправдывает своей фамилии.

Михаил Трусов

Михаил Трофимович Трусов родился 15 ноября 1907 года в крестьянской семье в селе Берёзовка Тамбовской области. После службы в Красной армии окончил Сталинградскую военную школу лётчиков (1933). Во время советско-финляндской войны Трусов воевал в чине капитана и был помощником командира эскадрильи.

Ранней весной 1942 года эскадрилья Трусова бомбила оборонительные укрепления противника. Финнам это не нравилось, и они отвечали плотным огнём зениток. В бомбардировщик его подчинённого попал зенитный снаряд, и самолёт загорелся. На одном моторе экипаж посадил его на ледяное покрытие озера. Финны двинулись было к горящей машине, однако эскадрилья открыла огонь из всех орудий и прижала их к земле. В это время Трусов посадил свой бомбардировщик рядом и эвакуировал весь экипаж.

Стрелку-радисту в кабине места не хватило, и его посадили в бомболюк. Трусову удалось поднять самолёт с ледового покрытия озера и благополучно, без потерь, вернуться домой. В марте 1940 года капитану Трусову было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 267). Этот подвиг описал Александр Твардовский в стихотворении «Высшая честь».

Казалось бы, молодому и перспективному офицеру были открыты все двери в высший командный состав страны и генеральские должности. Однако он выбрал другой путь. Капитан Трусов женился на дочери кулака и врага народа Амалии Цинн, чем и поставил крест на своей военной карьере.

В начале Великой Отечественной войны руководство настоятельно рекомендовало Трусову развестись с женой-немкой с сомнительным прошлым, однако он ответил отказом. Капитан Трусов с первого дня подал прошение об отправке на фронт. Однако воевать он начал только с лета 1942 года и довольно быстро дослужился до командира полка. Михаил Трусов совершил 130 боевых вылетов, трижды был сбит, горел, был тяжело ранен, однако всё равно возвращался в строй и закончил войну в Кёнигсберге.

За боевые заслуги он был награждён орденом Ленина, орденом Красного Знамени, орденом Красной Звезды, многочисленными медалями и закончил войну в чине майора. То есть за всю войну, несмотря на заслуги и награды, он получил повышение всего лишь на одно звание?

С 1945 года Михаил Трусов ушёл майором в запас и работал (если мне не изменяет память) преподавателем начальной военной подготовки в одной из школ города Кирсанова Тамбовской области. Своих детей у Михаила и Амалии не было. Умер он в 1977 году и был похоронен на военном кладбище города Кирсанова.

Я просмотрел большое количество заметок и статей о Михаиле Трусове, и ни в одной из них не было написано ни слова о том, что он был женат и кто была его жена.

Cherchez la femme (Шерше ля фам)

И красный комиссар Яков Майер, и Герой Советского Союза Михаил Трусов прекрасно понимали, кого они берут в жёны и какие последствия их могли ожидать.

Они сделали свой выбор.

Неужели любовь сильнее страха?

Невольно вспоминаешь Михаила Юрьевича Лермонтова:
«Да, были люди в наше время…»