Семья Майер в колонии Фишер (Теляуза)

Прибытие на Волгу

В конце сентября 1764 года из Рыбинска в Саратов по Волге, на коломенках, прибыла группа колонистов транспорта капитана Пайкуля и корнета Ребиндера.

Конторы опекунства в Саратове тогда ещё не существовало (она была основана только в мае 1766 года), поэтому расселением и устройством колонистов занимались непосредственно асессор Канцелярии Иван Райс, прибывший из Санкт-Петербурга ещё осенью 1763 года с группой переселенцев (свыше 200 человек), а также местный воевода.

Ещё в апреле 1764 года Райс определил наиболее удобные места для первых пяти коронных колоний на правом берегу Волги, южнее Саратова (в том числе Добринка, Усть-Кулалинка и Сосновка).

В начале 1765 года были заложены ещё восемь колоний: пять на правобережье (Голый Карамыш, Щербаковка, Верхняя Кулалинка, Каменка и Лесной Карамыш) и три на левобережье (Подстепная, Теляуза и Звонарёвка).

Уже к лету 1765 года в них начали заселять первых колонистов.

Собственный дом

К моменту прибытия наших переселенцев осенью 1764 года сами колонии ещё не были готовы к заселению. Людей временно размещали у местного населения на зиму.

Только с конца весны 1765 года началось постепенное переселение в новые дома. Колонию Теляуза (Фишер) фактически «сдали» в середине июля. Первым из наших в своё хозяйство — под номером 19 — заехал Георг Фридрих с женой Хеленой. Через три дня получили «ключи» и Йоханы Михаэли с семьями.

Перепись 1767 года велась в хронологическом порядке, и по ней можно восстановить картину заселения.
Йохан Михаэль сеньор с семьёй и Йохан Михаэль юниор с женой, по всей видимости, поселились в одном доме-пятистенке, рассчитанном на две семьи. Они занимали хозяйства № 5 и № 6. Георг Фридрих с семьёй жил в хозяйстве № 19 и, вероятно, делил дом с польским крестьянином Готфридом Кеппом (№ 20).

Таким образом, наши предки оказались среди первых немецких колонистов на Волге и первыми — на левобережье.

Государственная помощь

Сразу после заселения все три семьи получили ссуды и хозяйственный инвентарь.

• Йохан Михаэль сеньор — как глава большой семьи — получил 70 рублей лично от Ивана Райса и ещё 150 рублей от воеводской канцелярии. Вдобавок ему выдали две косы и два плужных колеса.
• Йохан Михаэль юниор получил 70 рублей от Райса и 92 рубля от воеводства, а также такой же набор инвентаря.
• Георг Фридрих с женой получил 150 рублей и два плужных колеса.

Важно понимать масштаб этих сумм. В середине 1760-х годов лошадь стоила 7–9 рублей, корова — 5–7 рублей. То есть речь шла о вполне серьёзной стартовой поддержке.

Однако размер ссуд не был фиксирован и быстро менялся.
Если первые колонисты в 1764 году получали до 200 рублей, то уже в последующие годы суммы начали снижать: сначала до 150 рублей, затем — после создания Конторы опекунства в 1766 году — до 100, с мая 1767 года до 25 рублей на семью, а с августа — и вовсе до 15 рублей.

Причина была прагматичной. Массовое прибытие более 15 000 человек в короткий срок неизбежно привело бы к росту цен на скот, инвентарь и всё необходимое для хозяйства. Это, в свою очередь, увеличило бы и без того огромный долг колонистов перед государством, который уже превышал 300 000 рублей.

Поэтому с 1766 года Контора перешла к централизованным закупкам.
Скот приобретали в других регионах (например, около 3000 коров в Черкасской волости и Хопёрском округе), инвентарь — в том числе в Москве — и затем распределяли среди колонистов.

Характерный пример — наш предок по отцовской линии Йоханнес Вайнбергер, прибывший летом 1767 года. Он получил всего 25 рублей на семью из шести человек, но при этом был обеспечен набором инвентаря и скота: стан колёс, узда, две оглобли, дуга, бранденбургский плуг, 36 железных гвоздей на борону, а также одна лошадь и одна корова.

Первые годы

Как говорят бизнесмены: «хороший старт — полдела».
И, судя по документам, наши Майеры стартовали действительно удачно.

В 1767–1768 годах в колониях была проведена первая полная перепись населения и хозяйств. Она даёт довольно точное представление о том, как семьи распорядились своими ресурсами.

• Йохан Михаэль сеньор к этому времени имел три лошади, три коровы и одну овцу. Он распахал три десятины земли (примерно 3,3 гектара) и засеял два четверика ржи (около 52 литров зерна).
• Йохан Михаэль юниор располагал уже пятью лошадьми, шестью коровами и двумя овцами. Он распахал четыре десятины земли и засеял рожью одну четверть (208 литров) и ещё один четверик (копию ревизии 1767 см. здесь).
• Георг Фридрих, судя по всему, оказался самым предприимчивым. Его хозяйство включало девять лошадей, девять коров, четыре овцы и двух свиней. Он распахал три десятины земли и засеял два четверика ржи (копию ревизии 1767 см. здесь).

Разница в масштабах хозяйств говорит сама за себя.

Думаю, что если бы батя просил у Майеров руки моей мамы тогда — в 1768 году, то у него было бы очень мало шансов. Нет, руку, может быть, он бы и получил, но на остальную маму калыма бы точно не хватило.

Изменения в семье

К 1768 году изменилась не только хозяйственная ситуация, но и состав семьи.

Скончалась мать семейства — Анна Мария (род. 1713). Точное время и место её смерти неизвестны. Однако известно, что летом 1764 года, в Санкт-Петербурге, она ещё была жива — это следует из суммы, выданной на её одежду.

Во время переписи 1767–1768 годов Йохан Михаэль сеньор уже значился вдовцом.

У его старшего сына, Йохана Михаэля юниора, к этому времени была двухлетняя дочь Хелена Катарина (род. 1765).

У Георга Фридриха родился сын — Георг Фридрих юниор (род. 1766), которому на момент переписи было около полутора лет.

Старшая дочь семьи, Йохана Регина (род. 1745), вышла замуж за гусара-шляхтича Иоганна Прозуминского (род. 1719) из Варшавы и поселилась в его хозяйстве (№ 9) там же, в колонии Фишер.

Потомки семьи

К сожалению, в рамках этой истории невозможно подробно проследить судьбы всех потомков Йохана Михаэля Майера сеньора. Поэтому я буду сосредотачиваться на нашей прямой линии, а по остальным давать краткие сведения.

Наша прямая ветка — это Йохан Михаэль юниор, старший сын семьи. Историю его потомков мы продолжим в следующих главах. Теперь коротко о других членах семьи.

Йохан Михаэль сеньор (род. 1708) завершил свою жизнь в колонии Фишер.

У Георга Фридриха (род. 1738) в 1777 году родилась дочь София Катарина (по другим данным — Элизабет). В 1798 году она вышла замуж за Йоханнеса Розенбергера (род. 1780) из колонии Нидермонжу и переехала к мужу.

О судьбе его старшего сына, Георга Фридриха юниора (род. 1766), сведений нет. Известно, что до 1798 года жена Георга Фридриха умерла, после чего он женился повторно — на Анне Христине Госсманн, которая была моложе его на 20 лет.

К 1798 году в их семье числились четверо сыновей и одна дочь: Христиан (1780), Георг (1782), Филип (1787), Мария Кристина (1790) и Мартин (1794). Были ли это их общие дети или дети от предыдущего брака — точно сказать невозможно.

Йохан Фридрих (род. 1753), третий сын, вероятно, женился около 1777 года. Его жену звали Юлиана. У них родились дочь Анна Катарина и сын Корнелиус (1784).

В период между 1784 и 1786 годами Йохан Фридрих умер. Юлиана вышла замуж повторно за Якоба Муфа и родила ему сына Йохана Мартина (1787). После его смерти она вновь вышла замуж — за Мартина Рёрига из колонии Паульская, от которого в 1793 году родился сын Йохан Хайнрих.

Когда умер и третий муж, она осталась вдовой с тремя сыновьями. На 1798 год она проживала в Паульской. Видимо, решила больше не рисковать.

Старшая дочь, Анна Катарина, вышла замуж за вдовца Христиана Унтерберга и воспитывала двух его дочерей от первого брака.

О судьбе Марии Элизабет, младшей дочери Йохана Михаэля сеньора, сведений пока нет.

Самый младший сын, Йохан Филип (род. 1760), в 1785 году женился на Сюзанне Луизе Киблер из колонии Рейнвальд. У них родились сыновья Георг Фридрих (1786) и Якоб (1793).

В том же 1793 году семья переехала в соседнюю колонию Нидермонжу (сегодня Бобровка), расположенную всего в двух километрах от Фишера. С собой Йохан Филип забрал парализованного племянника — Йохана Георга Майера, которому было 28 лет.

Новый путь

В 1878 году 160 жителей колонии Фишер (Теляузы) покинули Поволжье в направлении Америки. Среди них были также и потомки семьи Йохана Михаэля Майера сеньора.

И в этом есть даже какая-то символичность: вот уже и потомки наших колонистов снова отправились в неблизкий путь — теперь уже за океан, — чтобы вновь пройти дорогу своих предков, основать новые колонии и стать родоначальниками новых ветвей рода Майер.